Уходи с ним - Аньес Ледиг

Я не слышал, как она пришла. Дремал, чтобы отвлечься от боли. Анальгетики не всегда помогают. Хотя мне кажется, что в конце концов я привык. Как шум поезда для тех, кто живет рядом с железнодорожными путями. Только когда они усталые или тоска одолевает — вот тогда они снова слышат, как проносятся поезда.

А еще мне до смерти скучно. Сон позволяет убить время. Я как собака, которая весь день посапывает в своей корзине, поджидая хозяина.

Не знаю, кого я жду. И больше не виляю хвостом.

На Ванессу и надежды уже не было. И вот она здесь. И даже мне улыбается. Какая честь. Или ей что-то от меня нужно, или в ней все же есть хоть капля сочувствия ко мне.

— Привет, сестренка.

— Привет.

— Как дела?

— Это я у тебя должна спросить.

— У меня нормально. Я в полной форме, — отвечаю с иронией. — Но ты пришла меня навестить, и мне уже лучше. Как тебе живется у моего шефа?

— По-разному. От Соланж обалдеть можно. Куда ни сунься, все нельзя. И хоть войлочные тапки надевай, как в музее, чтобы по ее паркету драгоценному пройти, пока я до своей комнаты добираюсь. Правда войлочные, я никогда такого не видела. Она просто маньячка. Достала уже.

— Будь помягче, Ванесса. Они не дали отправить тебя в приют, или там тебе бы больше понравилось?

— Нет.

— Вот и ладно.

— Но ей что, больше по жизни заняться нечем, кроме как свой паркет надраивать?

— Может, и нечем.

— Прикончи меня раньше, чем я стану такой.

— Ты никогда не станешь маньячкой уборки. Чтоб до такого дойти, раньше нужно было начинать…

— Ха!

— А в остальном?

— Что в остальном?

— Что нового?

— Я получила 10^[15] по математике. Неплохо, а?

— Неплохо. Но ты можешь и лучше.

— Всегда можно и лучше. У меня средний балл, этого ж достаточно, верно?

— Не довольствуйся тем, что ты средняя.

— А еще я была у дедули.

— Сказала ему обо мне?

— Нет!!! С ума сошел, не хочу, чтоб он концы отдал прямо у меня под носом.

— Надо было.

— Чтоб он перекинулся?

— Сказать ему!!! А то он начнет спрашивать, почему я к нему не прихожу. Можешь ему объяснить. Подробности ему знать необязательно. В любом случае, навестить меня он не сможет. Придумай что угодно.

— О’кей. В следующий раз скажу.

— Как он?

— Как старик в доме престарелых.

— Ему что-нибудь нужно?

— Пакет табака «Амстердамер» и курительную бумагу.

— Сможешь сама купить?

— Не имею права. Знаешь ведь, в табачной лавке продают только тебе.

— Сфотографируй меня и скажи продавцу, что я вряд ли сумею зайти в ближайшее время. Или попроси моего шефа. А как у тебя с деньгами?

— Пусто. Ты же должен был зайти за получкой после смены.

— Попроси шефа зайти, нам нужно подписать бумаги.

— Какие бумаги?

— Доверенность. Я прикован к кровати, нужно, чтоб кто-то организовал нашу жизнь.

— А сколько еще ты думаешь оставаться здесь?

— Ванесса, я здесь пробуду еще недели, а может, месяцы.

— Месяцы? Не буду я еще месяцы в тапках по ее паркету нарезать!!!

— У тебя есть другие предложения?

— Я могу и сама пожить в нашей квартире.

— Исключено.

— Почему?

— Потому что тебе еще рано.

— Тебя послушать, мне все всегда рано. А мне уже четырнадцать, не забудь.

— Четырнадцать — не тот возраст, когда можно жить одной. Ты останешься у Кристиана и Соланж, в тапках или без, или отправишься в приют.

— Ты меня достал.

— Знаю, но это так.

А потом она ушла, не сказав ни слова.

Мне было больно. Главным образом оттого, что я не мог встать и поймать ее в коридоре. Взять ее за плечо, чтобы удержать, и прижать к себе, чтобы сдержать. Когда она становится злюкой, ее несет и она не может себя контролировать. Только крепко обняв ее и повторяя всякие ласковые слова, мне удается тихонько усмирить ее. Да и то иногда на это уходит немало времени.

Не знаю, куда она отправилась. Она может что угодно вытворить, а я и знать не узнаю, а главное, ничем не могу ей помешать. Я осознаю, что она становится независимой, и мне бы следовало отпустить вожжи — но не настолько, насколько ей бы хотелось, и не сейчас, не в этот тяжелый для нее период.

Видеть, как она уходит — вот так, оставляя меня прикованным к кровати — на меня это подействовало, как удар под дых. А тут зашла санитарка, чтобы поменять пластиковый пакет с мочой. И сразу начала пилить меня: пакет был переполнен, я должен был позвонить раньше. Я давно уже мечтал высказать ей все, что думаю, этой Рокки при исполнении, с тупым взглядом и обходительностью лесоруба. Я заорал, чтобы она от меня отцепилась, — так громко, что примчалась дневная медсестра. Меня сейчас переведут в другое отделение. Тем лучше, больше я ее не увижу. Монстры есть повсюду, но когда тебе совсем невмоготу, лучше с ними не встречаться, особенно вынужденно.

Мой дорогой Ты,

я сыта по горло. Никто в меня не верит. Все думают, что я лузер. От меня всегда чего-то хотят. Хорошо учиться и идти туда, куда велят, надевать тапочки и сидеть прямо, когда я за столом. Мне нельзя устроиться с подносом у телевизора и спокойно посмотреть «Анатомию страсти». Ну, тут им не обломится, они все же не мои родители. Ладно, мило с их стороны, что они меня приняли и не дали отправить в приют, но отчитываться перед ними я не обязана. Перед братом — да, на то ему и дали опеку. Но теперь все пошло кувырком. Месяцы??!! Как я продержусь целые месяцы??? А сейчас у меня еще одна проблема, и ее надо решать. Одну-две недели я могу потянуть, но придется с ним об этом поговорить. Подожду, пока ему станет хоть немного лучше.

Иногда мне хочется быть уже взрослой. Или вообще больше не быть. Пока не решила.