Грехи девственницы - Анна Рэндол

— Приятно осознавать, что будущее Англии находится в таких надежных руках.

По дороге к двери им пришлось увернуться от летящего прямо на них куска говядины. В дверях они столкнулись с лакеем, держащим в руках поднос с миндальным печеньем. Не останавливаясь, Мадлен схватила с подноса три штуки, но лакей даже не заметил этого.

— Вам приходилось воровать?

Ей действительно пришлось пару раз украсть, но в основном этим промышлял Клейтон.

— По крайней мере мы знаем, что это печенье еще ни на ком не побывало. А теперь давайте отыщем место потише и поедим. Думаю, сюда. — Мадлен не думала, она знала наверняка. — Чуть раньше она изучила дом, нарядившись посудомойкой, хотя в последние несколько недель ей ни разу не пришлось воспользоваться своим талантом перевоплощения. Мадлен проскользнула в высокие двойные двери в дальнем конце холла и свернула в узкий, тускло освещенный коридор.

Хантфорд окинул помещение взглядом.

— Коридор для слуг?

— Один из нескольких. Он ведет в прачечную и погреб.

В воздухе витал запах угольной пыли и щелока. Не слишком приятный аромат, но Мадлен знавала и похуже. Она протянула Хантфорду печенье и уселась на верхнюю ступеньку.

Молодой человек последовал ее примеру.

— Никогда бы не подумал, что вы можете сидеть на ступеньках.

Мадлен на мгновение перестала жевать.

— Я удивлена, что вы вообще обо мне думали.

Хантфорд пожал плечами, не обратив внимания на выпад.

— Вы не похожи на женщину, которая вот так запросто сядет на грязные деревянные ступени.

Мадлен изящно фыркнула.

— Моя изысканная задница действительно снисходит лишь для дорогой мебели. — Мадлен откусила кусочек печенья. — Но проголодавшись, я могу сидеть где угодно.

Гейбриел хотел сказать что-то еще, но потом понял, что проиграл словесную дуэль, и улыбнулся.

Сердце Мадлен замерло, а потом забилось снова. Эта улыбка вовсе не превратила его в красавца. Нет, перемена была почти неуловимой. Благодаря своей улыбке Гейбриел как бы стал доступным. Взгляд его бледно-зеленых глаз смягчился, а напряжение, заставляющее губы постоянно сжиматься, отпустило.

Мадлен подавилась сахарной пудрой, обильно покрывавшей печенье, и Гейбриел бросил на нее озабоченный взгляд.

— Все в порядке?

Мадлен кивнула и сосредоточилась на еде. Она обожала сладости, поэтому решила продлить удовольствие, откусывая маленькие кусочки, смакуя нежный ореховый вкус и издавая тихие возгласы наслаждения.

Хантфорд же не притронулся к еде.

Наверное, ей стоило попросить Гейбриела отдать ей свое печенье. Но нет, она и так уже съела целых два.

Вздохнув, Мадлен поднесла руку ко рту и принялась старательно облизывать палец за пальцем.

Гейбриел глухо выругался, а потом быстро положил печенье себе на колено, схватил Мадлен за руку и потянул к себе. Его загрубевшая ладонь источала тепло.

— Я могу помочь.

Подушечка большого пальца принялась описывать круги на нежной коже запястья Мадлен, вызывая чувственную пульсацию в ее лоне.

Да что он такое творит? И почему она позволяет ему это?

— Хантфорд…

— Гейбриел звучит лучше, вам не кажется?

Мадлен знала таких мужчин. Гейбриел ни за что не впустит в свою Жизнь женщину. Разве что на время. Но она не будет всего лишь случайной любовницей. Несмотря на то что соблазн велик…

Внезапно в ладони Мадлен оказался носовой платок.

— Вот, держите. — С довольной ухмылкой Гейбриел разжал пальцы.

Животное!

Разочарованию Мадлен не было предела, и все же на ее губах заиграла ответная улыбка.

— Отлично сработано.

Гейбриел взял печенье.

— Так и было задумано.

И все же Мадлен не могла ему позволить одержать победу, поэтому спросила:

— Вам понравился вечер?

— Какая его часть? Давка в зале или битва в столовой? — Гейбриел стряхнул с колена сахар. Теперь пришла очередь Мадлен наблюдать за работой мускулов на подбородке мужчины, когда он жевал. — Мне кажется, вы завлекли меня сюда под фальшивым предлогом. Ничто меня не шокировало. Разве только вы сама, поедающая ворованное печенье на лестнице для слуг.

И когда это Хантфорд успел понять, что она не может устоять, когда ей бросают вызов?

Мадлен протянула руку и отерла с губ Хантфорда крошки, позволив своему пальцу задержаться на гладкой теплой коже.

— Это оттого, что вы не покидали бальный зал.