Грехи девственницы - Анна Рэндол

— Что вы хотите знать?

— Вы были его любовницей?

Блондинка пожала плечами.

— Не совсем так. Он навещал меня несколько раз, но ничего серьезного.

— Когда? — спросил Гейбриел.

— Года два назад.

Это означало, что блондинка ничего не знала о местонахождении Биллингсгейта в момент убийств. Но она могла бы помочь установить его связь с мисс Симм.

— Он когда-нибудь упоминал о дочери?

Глаза блондинки округлились от удивления.

— Нет. Он отнюдь не сентиментален. Он…

В этот момент Биллингсгейт обернулся. Он не смотрел в их сторону, но блондинка шарахнулась и поспешила прочь, прежде чем Гейбриел успел ее остановить. И заплатить ей.

Подобное поведение свидетельствовало о том, что она очень боится. И страх этот сразу же вывел Биллингсгейта на первую строчку списка подозреваемых.

Гейбриел подошел поближе к танцующим, чтобы Мадлен сразу смогла найти его по окончании танца. Ведь куда бы она ни пошла, Лентон и Биллингсгейт последуют за ней.

Гейбриел попытался представить каждого из них на месте джентльмена, о котором говорила Сьюзен. Впрочем, рассказала она не так уж много. Гейбриел знал лишь, что ее ухажер красив и титулован. Молодой человек попросту не дал сестре договорить. Он вернулся из Оксфорда слишком поглощенный собственными мыслями, уязвленный пренебрежительным отношением своих аристократов-однокашников. Гейбриел был уверен, что поклонник сестры не может иметь благочестивых намерений. Убежденный в собственной правоте, он даже не попытался расспросить Сьюзен, а вместо этого приказал ей держаться подальше от этого человека. Гейбриел вел себя так, словно Оксфорд сделал его всезнающим.

Возможно, он оказался прав в отношении поклонника сестры, а вот в отношении ее ошибся.

Вскоре вернулась Мадлен. Она так раскраснелась во время танца, что Гейбриелу захотелось позволить исходящему от нее теплу разогнать окутавший его холод.

В ее глазах вспыхнули огоньки.

— Ну, неужели нельзя быть милым? Чем это вы так напугали Лору?

Стало быть, глаза Мадлен загорелись не от встречи с ним. Она просто радовалась очередной возможности над ним посмеяться. А он-то поверил в ее искренность.

— Лору?

— Блондинку.

Гейбриел не видел смысла в том, чтобы скрывать от Мадлен правду.

— Я пытался навести справки о Биллингсгейте. А где же ваш поклонник номер один… или вернее, два?

— Попросила его принести мне бокал вина. Неужели вы никогда не общались с женщинами просто для того, чтобы развлечься?

— Во время работы никогда.

Мадлен подошла к Гейбриелу так близко, что если бы он опустил глаза, у него появилась бы возможность разглядеть весьма соблазнительную ложбинку между ее грудями.

— А вы хоть когда-нибудь бываете свободны?

— Нет.

Губы Мадлен растянулись в широкой улыбке.

— Могу себе представить, как вы приказываете женщинам разделить с вами постель.

Гейбриел понимал, что должен чувствовать себя оскорбленным, но не мог сосредоточиться ни на чем, кроме морщинки на изящном носике мисс Вальдан. Из-за этой детали ее улыбка превратилась из наигранной в почти искреннюю.

Мадлен выпрямилась, адресовав улыбку приближающемуся к ней джентльмену.

— Лентон! Я уж боялась, что не увижу вас сегодня.

Морщинка на носу мисс Вальдан разгладилась, вновь сделав улыбку сногсшибательной и… пустой.

Нахмурившись, Гейбриел внимательно посмотрел на Мадлен. Ничто в выражении ее лица не подтвердило его подозрений. Глаза все так же блестели, а лицо было таким же сияющим и живым.

Гейбриел почувствовал отвращение. Он глупец, а Мадлен слишком хорошо знает свое дело. Лентон тоже наверняка считал, что этот блеск в глазах и нежная улыбка предназначены ему одному.

При мысли об этом к горлу Гейбриела подступила тошнота.

Словно в подтверждение его догадки Лентон обхватил Мадлен за талию.

— Уедем отсюда со мной. Остальные вам не нужны.

Изящно развернувшись, Мадлен высвободилась из объятий Лентона, хотя и позволила ему поймать себя за руку.

— А я так надеялась потанцевать с вами.

Бедняга даже не понял, что добыча выпорхнула из рук.

— Когда вы освободитесь?

— Только через четыре танца.

Лентон простонал.

— Что ж, придется томиться в ожидании.

Многочисленные поклонники Мадлен оттеснили Лентона назад, но Гейбриел отказывался освобождать место подле нее. Он даже не пытался скрыть выражение еле сдерживаемого гнева на лице, и это обстоятельство — а может, его репутация? — позволили Гейбриелу выкроить между собой и толпой джентльменов свободное место шириной в ладонь.

Мадлен засмеялась над чьей-то глупой шуткой, раскрыла веер и принялась игриво обмахиваться, ограждая себя тем самым от толпы. Когда мужчины ответили дружным смехом на одну из ее довольно дерзких острот, Мадлен придвинулась к Гейбриелу и, прикрыв рот веером, прошептала:

— Ваш хмурый вид мог бы подобно грозовой туче затмить солнце.

Устремив горящий яростью взгляд на разряженного в пух и прах молодого щеголя, попытавшегося протиснуться поближе к Мадлен, Гейбриел ответил:

— Наверное, это не так уж плохо.

— Вы слишком старательно исполняете свои обязанности за тот скромный гонорар, что я вам плачу.

Деньги — не главное. Мадлен дала Гейбриелу гораздо больше: она предоставила ему возможность беспрепятственно наблюдать за Лентоном и Биллингсгейтом.

— Я делаю свою работу, вы — свою.

— Кстати сказать, я бы с большим удовольствием хмурилась, вместо того чтобы обмахиваться веером. Это менее утомительно.

Кончики губ Гейбриела дрогнули, прогоняя с лица недовольное выражение.

— Так попробуйте.

— Наверное, стоит. Ведь мужчины спят и видят встретить на своем пути даму с кислой физиономией. — На долю секунды на лице Мадлен возникло довольно комичное выражение, прежде чем вновь смениться обворожительной улыбкой.

Спустя несколько минут остальные куртизанки, заметив, что остались без кавалеров, принялись прокладывать себе путь в толпе джентльменов, обступивших Мадлен, в надежде обратить на себя внимание.

Но они недооценили талант Мадлен.

Она царила, точно языческая властительница, — шутила, флиртовала, притягивала к себе мужчин, точно пламя свечи мотыльков, но в то же время держала их на расстоянии. Исключение составляли лишь те несколько человек, что подошли поинтересоваться, в чем дело. Но и они скоро стали жертвами Мадлен.