Маска юности. Жизнь в Нью-Йорке - Анна Розен

28 сентября. Вторник

Ужасно раздражает, когда тебя учат жизни. И ещё больше раздражает, когда учит человек на десять лет младше тебя. И уж вконец раздражает, когда он ещё и прав.

Разумеется, именно поэтому я обиделась на Райана и избегала его. Очень взрослое поведение, верно?

Я пряталась от него в столовой, обходила стороной на улице и спускалась пешком, когда видела у лифта. Но на самом деле, я обижалась и злилась на себя за то, что он прочитал меня как раскрытую книгу.

Однако у субботнего разговора был неожиданный эффект: он заставил меня признаться самой себе, что я пыталась менять свою жизнь, только когда мне было плохо. Я набивала татуировки, красила волосы и стремилась выделяться из толпы. Искала новые хобби, знакомилась с людьми и даже пыталась ходить на свидания. Всё это требовало нереальных усилий и затрат энергии, но я хотя бы что-то делала. Но стоило жизни наладиться, и я тут же бросила искать ответ, кто я. Почему? Потому что вместо стержня в себе, я нашла опору в Оливере. Решение очень комфортное, но не слишком дальновидное. Ведь если он исчезнет из моей жизни, что я буду делать дальше? Я старалась об этом не думать, и потому запасного плана у меня не было. Зато мысль, что я сама загнала себя в тупик возникала всё чаще.

К вечеру вторника я настолько замучила себя рефлексией, что даже перестала обижаться на Кросса. Наоборот, я наконец-то сообразила, что ему можно ответить. И тут же отправилась его искать.

Парень обнаружился на кухне нашего этажа. Решительным шагом я направилась к его столу и села напротив. Резко выдохнула и сказала:

– Ладно! Хочешь знать, почему у меня нет друзей? Я тебе расскажу!

– Воу! – парень отложил телефон и удивлённо на меня посмотрел. – И тебе привет, Баркер! А я думал, что ты меня избегаешь. Или ты всегда любила ходить по лестницам?

– Я тебя не избегала, – не моргнув, соврала я. – Мне нужно было подумать.

– И что же ты надумала? – усмехнулся Райан.

– Что ты прав. Мне нужны друзья. Я трусиха. Я не люблю конфликты. И вот почему…

А дальше последовали чудесные истории из моего прошлого. В таких подробностях я ещё никому об этом не рассказывала. В других обстоятельствах и ему бы не стала, но я обещала не врать и отвечать на все его вопросы. И нужно быть верной своему слову.

Райан слушал внимательно и не перебивал, только становился всё мрачнее и мрачнее.

– Как видишь, меня просто не научили заводить друзей. Их всегда за меня выбирали. Родители, парень, работа. Мне это не нравилось. Мне хотелось спрятаться. И если моей работе это желание не сильно мешало, даже скорее помогало, то в обычной жизни обрекало на одиночество. Я не умею и не люблю делать первый шаг. Я из тех, кто плывёт по течению и подстраивается под обстоятельства. Даже на то, чтобы познакомиться с тобой согласно заданию, я сил найти не смогла. Ты сделал всю работу за меня. Я не знаю, как себя исправить. Я пыталась. Но буду честной, попытки были вялыми. Выходить из зоны комфорта не самое моё любимое занятие.

– Да-а-а…, – протянул Райан. – Твой рассказ многое объясняет. Мне искренне жаль, что тебе пришлось всё это пережить. И я понимаю, что меняться сложно. Но ты же не можешь так жить! Сэм, у тебя вторая молодость и огромный жизненный опыт. Сейчас ты совсем другой человек. Ты свободна! Можешь делать всё, что хочешь! И твои желания вполне себе руководство к действию. Скажу банальность, но лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

– В теории это всё прекрасно, – я откинулась на спинку стула и сложила руки на груди, как делала миллион раз на приёме терапевта. – Но я жила так слишком долго. Мне сложно и страшно меняться. Как ты это не поймёшь?

– Но надо пробовать! Пытаться! Стараться! – судя по реакции Райана, мои проблемы волновали его больше, чем меня. – Ты думаешь, мне было просто воевать с родителями и отстаивать свой путь? Нет, конечно! Но я знал, что так будет лучше. Поэтому продолжал бодаться даже тогда, когда они пригрозили лишить меня трастового фонда. Я сказал: «Валяйте! Я заработаю на всё сам!». И мама выполнила свою угрозу. Я даже на билет в Америку заработал сам. Конечно, без помощи дяди мне пришлось бы туго, но я бы всё равно не сдался. Я рисковал остаться голодным на улице, а ты вообще ничем не рискуешь! Ну, поорет на тебя Мия, ну, нагрубит Ноа. И? Что в этом страшного? Никто от такого не умирал, – парень бросил быстрый взгляд на мои запястья и уточнил: – Ты ведь сейчас стабильна, да?

В ответ я фыркнула и закатила глаза.

– В любом случае, если тебе страшно делать это одной – давай сделаем вместе! – глаза Райана горели решимостью. – Напиши им сейчас. И если они позвонят, то будем объясняться вместе.

Я смотрела на Кросса и кусала губы. Я понимала, что он прав, но всё моё нутро отчаянно противилось.

– Баркер, не ломайся! Я же вижу, что ты хочешь! Так возьми и сделай! Резко, быстро и прямо сейчас! Сорви уже этот старый пластырь с раны и дай ей зажить нормально.

– Кажется, кто-то пересмотрел мотивационных тренингов, – буркнула я, на что парень рассмеялся. – Ладно! Я напишу. Но если из-за выяснения отношений у меня случится рецидив, то виноват будешь ты.

– Я оплачу тебе таблетки, – отмахнулся он. – Пиши уже!

Я опять грустно вздохнула, но тем не менее взяла телефон и написала.

– И совсем нестрашно, правда? – Райан был собой нереально доволен. – Первый шаг сделан.