Маска юности. Жизнь в Нью-Йорке - Анна Розен

— И поэтому в том числе, — кивнула я. — В тот период любое потрясение могло стать для меня... м-м-м... последним. Поэтому я решила не рисковать. Я не думала, что мы когда-нибудь встретимся снова, и мне придётся объясняться. Извини.

Райан грустно улыбнулся. Мы немного помолчали.

— Ещё вопросы? — нарушила я тишину и беззаботно улыбнулась. Мне не слишком хотелось проводить остаток вечера в давящей атмосфере.

— Эм... — Райан немного растерялся. — И как это, когда тебе снова семнадцать?

— Честно? Отвратительно! Взрослые не воспринимают тебя всерьёз, ровесники думают, что ты заносчивый сноб. Ты не понимаешь половины молодёжных приколов и увлечений. На всё требуется разрешение родителей. Те, кто мечтают вернуться в школьные годы, просто не знают о чём говорят! Ничего хуже в моей жизни ещё не было!

— Поэтому тебя нет ни в одной социальной сети?

— В том числе. Сложно вести инстаграм, если раз в несколько месяцев ты меняешься до неузнаваемости.

— Раз в несколько месяцев? — глаза парня расширились от удивления.

— Такая работа, — пожала я плечами и вздохнула. — Была...

— Скучаешь?

— М-м-м... — я задумалась. — Наверное, нет. Мне не хватает работы как таковой, но в агентство я бы уже не вернулась. Я поняла, что все эти годы просто убегала, вместо того чтобы принять себя. И сейчас мне, вроде как, выпал ещё один шанс. И нужно его использовать.

— Мысль здравая, — согласился Райан и бодро продолжил: — Что-то мы приуныли! Давай блиц?

Я кивнула. И он быстренько задал мне кучу дурацких вопросов, которые задают новым знакомым: где росла, кто мои родители, на кого я училась и прочее, и прочее. Это разрядило обстановку и вновь вернуло нам хорошее настроение.

— И последний вопрос на сегодня: что тебе больше всего не хватает из твоей взрослой жизни?

— Ох... — мне пришлось хорошенько подумать. — Не подумай ничего плохого, но, пожалуй, мне больше всего не хватает вина.

— Вина? — изумился Райан.

— Не смотри на меня так, будто я завзятый пьяница. Я не так уж часто его пила, но мне было приятно иметь возможность взять себе бокальчик, когда бы мне этого не захотелось. Раньше у нас с подругой были субботние дегустации. Мы покупали несколько неизвестных бутылок вина и пробовали. Мы делали это, даже когда я была на задании в сотнях миль от неё. И вот этого мне не хватает.

— Почему перестали? Вы не общаетесь?

— Нет, почему же, общаемся. Но всё уже не так, как раньше. Мы работали вместе, жили в схожем ритме и графике. А сейчас... сейчас я студентка, а она работает ещё больше, чем раньше. Я не могу пойти в бар, а у неё не так много выходных, чтобы каждый раз в угоду мне отказываться от развлечений. В итоге мы видимся пару раз в месяц и иногда разговариваем по телефону. Это грустно, но это жизнь.

— А остальные друзья?

— А нет остальных. У меня была слишком специфичная работа, чтобы заводить множество друзей. В итоге я сошлась только с двумя коллегами. Я вообще по натуре одиночка.

— И тебе никогда не хотелось это исправить? — удивился парень. Видимо, он искренне не понимал, как можно жить в социальном вакууме.

В ответ я пожала плечами.

— Всё слишком сильно изменилось за последний год. И я до сих пор не знаю, что мне делать со своей жизнью. У меня много секретов. И наверное, поэтому я прячусь и закрываюсь от людей. Эх, столько месяцев психотерапии, а результатов никаких, — я улыбнулась. — Но я всё ещё работаю над собой.

Остаток вечера мы проговорили о всякой ерунде, оставив препарирование меня на потом. Напряжение между нами ушло. И я будто вновь вернулась в Лос-Перро к своему старому доброму другу. И это было чертовски приятно.