Любовь, только любовь - Жюльетта Бенцони

Катрин недоверчиво оглядела высокую темную фигуру своего спутника, которого она различала плохо, потому что луна спряталась за тучу. Ей очень хотелось поверить ему, но не давала покоя высокая женщина в плаще цвета сливы.

– Поклянитесь, что вы не любите ее! – потребовала она тоном маленькой девочки, и это вызвало смех Арно.

– Хотя моя частная жизнь вас не касается, я отвечу вам, чтобы установить мир: клянусь, что я не люблю ее.

– А кого же вы любите?

Ответ прозвучал сухо, хотя и после некоторого колебания:

– Никого! А теперь хватит!

Они медленно пошли рядом к входу в королевскую ограду, склонив головы, погруженные в свои мысли. Катрин старалась побороть в себе неодолимое желание заполнить эту пустоту, которая возникла между ними. Ее чувство не могло мириться с тем, что он был так близко и одновременно так далеко. Не глядя на него, собрав всю свою волю, она прошептала:

– Когда же наконец вы поймете, что я люблю вас? Что я никого не любила, кроме вас, Арно! Неужели вы не поняли за те две ночи, что вы приходили ко мне, что я душой и телом принадлежу вам, что вы могли все потребовать от меня?

Она не решилась взглянуть на него. Потом, бросив взгляд, она увидела его застывший профиль и строгие глаза, смотрящие прямо перед собой.

– Сделайте одолжение, никогда не напоминайте мне те обстоятельства, когда я повел себя так… и которых я стыжусь.

– Только не я. Мы были искренни друг с другом. А мне не стыдно, что я отдалась вам. Больше того, я счастлива, и если вы все хотите знать, я скажу, что именно за этим я пришла в Орлеан. Ради вас я бросила все: почести, богатство, любовь, я узнала нищету, страдания, даже смертельную опасность, надеясь только найти вас. Только вы нужны мне, а вы не хотите этого понять.

Она обняла его за шею и прижалась к нему, обезумевшая от любви, охваченная одним желанием – передать ему ту лихорадку, которая бушевала у нее в крови. Он слабо защищался дрожащими руками, которые так хотели обнять ее. Она привстала на цыпочки, стараясь достать губы молодого человека. Но он резко повернулся и гневно оттолкнул ее от себя, так что она ударилась об ограду.

– Я вам сотни раз говорил, чтобы вы оставили меня в покое, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Да, дважды я терял голову, дважды желание победило во мне. Но я расцениваю это как преступление… слышите вы, как преступление, предательство памяти моего брата. А вы все слишком быстро забыли. У меня был брат, помните… брат, которого я обожал и которого убили ваши, растерзали, как нельзя растерзать даже животное на бойне…

Внезапно душераздирающее рыдание вырвалось из груди капитана…

– Вы не знаете, что это был за человек, мой брат Мишель, – продолжал он скорбно. – Архангел был менее красив, чем он, менее храбр, менее галантен. Для восхищенного мальчишки, каким я был тогда, грязного крестьянского мальчишки, он был больше, чем брат. Это был чистый, светлый образ всего того, что я любил, чем восхищался. Он был воплощением рыцарства, веры, молодости, даже чести нашего дома. Когда я видел, как он проезжал на лошади по деревне и волосы его горели на солнце, мое сердце рвалось к нему. Я любил его больше всего на свете. Он был… он был Мишель, то есть единственный. Вам не понять этого…

– Да нет же… – тихо сказала Катрин. – Я видела его…

Эти простые слова вызвали бурю в Арно. Он прижал Катрин к стене двумя кулаками и приблизил к ней искаженное гневом лицо.

– Что вы видели? То, что ваши с ним сделали? Окровавленные человеческие лохмотья, над которыми потрудились ваши мясники? Он прятался в погребе одного из ваших проклятых Легуа, а его выдали, убили, разрубили на куски… Ах, ты его видела, говоришь? Видела ты, как мы с моим дядей пошли вынуть из петли ночью, тайно в Монфоконе туловище без головы, повешенное за подмышки ржавыми цепями. А голова была в кожаном мешке и висела рядом. Не голова, а черное месиво… И ты говоришь мне о своей любви!.. И ты не понимаешь, что, когда ты произносишь эти слова, у меня появляется желание удушить тебя! Если бы ты не была женщиной, я бы давно убил тебя…

– И если вам не удалось это, то не по вашей вине! – вскричала Катрин, в которой все сказанное пробудило воспоминания о тех ужасных часах. – Вы все сделали, чтобы отдать меня в руки палачу.

– И я нисколько не жалею об этом. И снова повторю завтра, если представится случай.

Горячие слезы покатились по щекам Катрин.

– Тогда не стесняйтесь! Убейте меня. Шпага у вас на боку, все будет очень быстро! Это лучше, чем ваша несправедливость. Почему вы не хотите выслушать все, что я могу рассказать о том, как умер ваш брат? Клянусь, что…

Ее прервал шум, доносившийся из королевского городка. За воротами раздавались крики, бежали люди, и вдруг сверху, над стеной, взметнулось красное зарево. Арно отпустил Катрин.

– Что происходит? – спросила она.

– Похоже на пожар. Пойдем посмотрим…

Как сговорившись, они бросились бежать, миновали ворота и стали подниматься по склону. В конце улицы Катрин увидела языки пламени, вырывавшиеся из разбитых окон дома, и услышала крики оттуда.

– Но это же мой дом!.. – глухо сказала она. – Это мой дом горит!

– Что вы говорите! – закричал Арно, хватая ее за руку. – Вы там живете?

– Да… Боже мой, но там же Сара! Она спала, когда я уходила.

Она бросилась бежать к дому как сумасшедшая. Дом был деревянный, как и многие вокруг, и пылал как факел. Улица была полна людей, которые уже образовали цепочку и передавали друг другу кожаные ведра с водой. Но это мало помогало, из дома доносились крики о помощи.

– Боже мой! – застонала Катрин, в отчаянии заламывая руки. – Сара отрезана огнем! Она погибнет!

Слезы показались у нее на глазах. Она забыла обо всем в эту минуту. Ее старая подруга в опасности! Но как она сможет выбраться из этого костра? Катрин видела там силуэт женщины, звавшей на помощь.

– Попробую вытащить ее оттуда, – вдруг сказал Арно. – Стойте и не двигайтесь.

Он быстро развязал пояс, на котором висела его шпага, сбросил камзол и рубашку, оставшись в одних узких штанах, которым был не страшен огонь. Катрин с расширенными от страха глазами видела, как он побежал к горящему дому, раздвинул толпу, потом, вылив на себя ведро воды, бросился в море огня и дыма. Толпа замолкла, а Катрин упала на колени возле конской привязи и начала молиться.

Под островерхой крышей, которая еще держалась, огонь бушевал со страшным шумом. Трещали балки, стены и мебель. Время, как казалось Катрин, тянулось бесконечно. Крики внутри дома прекратились.

– Наверное, ему не удалось пройти, – сказал кто-то возле нее. – Только что рухнула лестница! Видно, там никого не осталось живого, в этом аду…

Обрушилась крыша, подняв снопы искр. И именно в этот момент из дома выбежал Арно, неся на руках бездыханное тело. Его приветствовали как победителя. Катрин вскочила с колен и бросилась ему навстречу.