Мужчина-подарок - Светлана Лубенец

Я уже и забыла, что наплела девчонке в начале нашего с ней знакомства, и чуть не ляпнула, что он сроду у меня в гостях не был. Сначала я хотела продолжить врать дальше, а потом подумала, что все равно как-нибудь ненароком проговорюсь, и решила во всем признаться:

– Знаешь, Анжела, я была с тобой… ну… скажем… не совсем честна.

– В каком смысле? – сразу насторожилась девушка.

– На самом деле мы с Горынычем и знакомы-то до фирмы не были, и дома он у нас с мужем никогда не бывал, потому что, честно говоря, у меня и мужа-то нет.

– Как нет?

– Так. Мы с ним в разводе.

– Так зачем же ты…

– Да потому что ты сразу стала подозревать, что я его женщина. Помнишь?

– Да… что-то такое… было…

– Ну вот! Теперь, когда ты убедилась, что мы с Воронцовым только сослуживцы, тебе можно открыть правду. Ты ведь не станешь его ко мне ревновать, потому что видишь – между нами ничего нет.

– Стану, Надя! – все-таки расплакалась Анжела.

– Ну, с какой стати?

– С такой! Он на всех женщин глаз кладет! Абсолютно на всех! До тебя у него просто руки еще не дошли… или глаза… не знаю даже, как лучше сказать…

– Ну, знаешь, ты сама себе противоречишь. Сама же мне говорила, что он не бабник, помнишь? Говорила, что женщины сами на него вешаются.

– Да бабник он, бабник! – размазывала слезы Анжела. – Это я не столько тебе говорила, сколько себя уговаривала! Люблю я его, понимаешь? И все надеюсь, что он остановится, что полюбит меня… в ответ, а он…

– Но вы же целовались!

– И что? Я думаю, что количество поцелуев, что он раздарил женщинам, уже перевалило за миллион!

Я тактично промолчала, потому что, в общем-то, и сама чувствовала: у Воронцова до меня действительно просто не дошли руки. А глаза уже, пожалуй, дошли. Взгляды, которые он на мне останавливал, были весьма красноречивы. Неужели и Дашка это видит? Неужели и мне ее стоит опасаться?

На следующий день на работе не было ни Ирмы, ни Шаманаева. Когда я появилась в рабочей комнате, все уже обсуждали случившееся с Елошвили. У Анжелки так блестели глаза, что я сразу поняла: это она всем рассказала.

– А что такого? Мы как одна семья, уже пятый год каждый день вместе проводим! – начала она оправдываться, когда я отозвала ее в сторону. – И вообще, может, наша помощь потребуется или еще чего…

– Знаешь, Анжелка, по-моему, Ирма и босс скрывают свои отношения, а ты всем раззвонила.

– Я про отношения не звонила, – зашипела секретарша, – хотя, как оказалось, все и так про них догадывались. Я только про пропажу ее сына сказала. А Шаманаев, если хочешь знать, и тебе бросился бы помогать, если бы ты попала в беду. В прошлом году, например, он отвалил кучу денег на лечение сына Глеба Сергеича. У него что-то такое ужасное было с сердцем, а операция знаешь какая дорогущая! Так вот: Шаманаев тогда денег не пожалел, хотя временами все-таки бывает очень нудным. Представляешь, вчера целый час бухтел, что я платежные документы каждый раз удостоверяю подписью с разными росчерками. А я разве виновата, что подпись у меня еще не устоялась…

Про Анжелкины росчерки я слушала вполуха, потому что мне очень захотелось попасть в беду. Я представила, как Лешка Шаман отбивает меня у каких-нибудь бандитов, а я не могу идти, и он несет меня на руках целых пять километров, а потом мы целуемся.

– Надя, – бесцеремонно вторгся в мои мечтания бабник Горыныч, – ты работала вместе с Ирмой, поэтому тебе придется пока ее заменить.

– Во-первых, я не умею! Во-вторых, у меня своя работа! – испуганно воскликнула я. – Кроме того, Шаманаев дал мне личное поручение!

– У всех куча работы, Наденька.

– Но я не умею! Я же не веб-аудитор!

– Ты уже почти веб-аудитор. Если что-нибудь не будет получаться, обратись к любому. Поможем чем можем! – И Горыныч опять одарил меня таким выразительным мужским взглядом, что я поняла: моя очередь скоро подойдет.

Ничего тебе не отвалится, Егор Евгеньич! Я влюблена в другого, который обязательно мне поможет, если со мной что-нибудь случится. Например, если ты будешь нагло ко мне приставать и тащить за ширму в помещении психологической разгрузки!

Когда Егор отошел, я села за Ирмин компьютер. Конечно, я знала, что сегодня она собиралась связаться с главой компании по продаже бетономешалок и еще раз попытаться предложить ему услуги нашего агентства. Этот глава уже почти был у нее на крючке, но в последний момент все-таки отказался заказывать нам разработку сайта собственной компании, потому что не верил, что бетономешалки можно продавать и через Интернет тоже. Фирме по производству удобрений для домашнего цветоводства именно сегодня Ирма должна была представить отчет комплексного маркетингового и технического аудита их интернет-сайта, обсудить детали и, естественно, вопросы, которые неизбежно будут возникать в ходе этого обсуждения. Если учесть, сколько у меня собственной работы, то было от чего прийти в ужас.

Почувствовав голод, я наконец оторвала потную руку от мышки и решила передохнуть. Продавец бетономешалок достал меня так, что если бы не фирма Шамана, в которую могли поступить от него деньги, то я развернула бы против него такую антикампанию, что он бросил бы свои мешалки и начал продавать сладкую вату в парке культуры и отдыха на Крестовском острове.

После быстрого перекуса я принялась просматривать Ирмин отчет, чтобы предметно разговаривать с «фирмачами от удобрений», когда в моей голове вдруг сам собой родился слоган для «канцеляристов»:

Пиши от души!

Всем хороши

наши тетради,

карандаши,

кнопки и скрепки,

а также альбомы!

Фирма «Омега».

Будем знакомы!

Честно говоря, это было первое в моей жизни стихотворение! И какое! Это же почти Маяковский:

Лучших сосок

не было

и нет!

Готов сосать

хоть

тысячу

лет!

Или:

Нигде,

кроме

как

в Моссельпроме!

Кажется, я врастаю в фирму Шамана корнями. Вот не думала не гадала, что случайная встреча с Горынычем так круто переменит мою судьбу! Пожалуй, такая жизнь мне нравится. Я даже не знаю, что интереснее: работать с сайтами или быть креатором, то есть генерировать, как сказал Лешка, новые идеи. Прямо не терпится сгенерировать логотип нашей фирмы! Но пока меня ждут дела Ирмы…

За делами, своими и Елошвили, я не заметила, как пролетел день. Анжелка ушла с работы пораньше, так как ей надо было встретить на вокзале родственников, и я, еле разогнув спину, но очень довольная собой, вышла на крыльцо агентства одна. Прямо напротив него стояла четырнадцатая модель «Жигулей». Дверца открылась, и из нее высунулась взлохмаченная голова Горыныча.