Память о смерти - Нора Робертс

– Согласно предыдущим показаниям, мисс Санчес никогда не встречалась, не разговаривала, не вступала в контакт с человеком, который напал на вас, – с Джоном Джозефом Блу.

– Это неточная формулировка. У нее был контакт с Джоном Блу. Телепатический.

– Я хотел бы оспорить слово «контакт». Мисс Санчес наблюдала – благодаря своему дару – жестокие убийства, совершаемые Джоном Джозефом Блу. Убийства, в которых он сознался. Мисс Санчес добровольно пришла к вам, чтобы предложить свою помощь в вашем расследовании, не правда ли?

– Нет, сэр, это неправда.

– Детектив, у меня имеются отчеты, бесспорно подтверждающие, что мисс Санчес добровольно, не требуя никакого вознаграждения, предложила свою помощь офицерам, ведущим следствие, и ее помощь была принята. Более того, она оказала неоценимое содействие в идентификации Блу, а следовательно, и в его задержании.

Пока он говорил, Пибоди взяла стакан воды и отпила сразу половину. Ее голос вновь обрел уверенность и твердость, вновь зазвучал, как голос копа:

– Нет, сэр, она не оказывала ни команде следователей, ни департаменту, ни потерпевшим, ни городу никакой помощи. Напротив, она мешала следствию тем, что утаивала известную ей ключевую информацию с целью убийства Аннализы Саммерс, что и являлось ее основной целью.

– Ваша честь, я требую, чтобы спекулятивное и подстрекательское заявление свидетельницы было вычеркнуто из протокола.

– Протестую. – Прокурор встал. – Эта свидетельница является опытным, хорошо обученным полицейским офицером, одним из ключевых членов следственной бригады.

Контрданс продолжался, но Ева уже видела, что Пибоди освоилась с обстановкой. Она поймала ритм.

– У тебя есть ровно две секунды, чтобы отпустить мою руку, пока я не двинула тебе той, что у меня свободна, – прошипела Ева.

– Ой! Извини. – Макнаб выпустил ее руку и издал короткий нервный смешок. – Она в порядке, как ты думаешь?

– Она в полном шоколаде.

Прокурор задал еще несколько вопросов, адвокат получил право на новый раунд перекрестного допроса. Сойдя со свидетельского места, Пибоди выглядела немного бледной, но Ева с удовольствием заметила, как она повернула голову и посмотрела прямо в глаза Селине.

Это она тоже запомнит, подумала Ева. Запомнит, как встала и как посмотрела.

– Вот это моя девочка, – сказал Макнаб, как только они вышли из зала. Он бросился к Пибоди и обнял ее: – Пибоди, ты сорвала банк!

– Скажи уж лучше, я чуть было не продулась. Но в конце все-таки справилась. Боже, до чего же я рада, что все уже позади! – Пибоди потерла живот и наконец улыбнулась. – Спасибо, что была со мной, – повернулась она к Еве.

– Без проблем. – Ева посмотрела на часы. – Так и так смене конец через пару часов. Возьми личное время и гуляй себе.

– Да я в порядке. Я…

– Все равно ничего на горизонте нет. – Тут Ева заметила спешающую к ним Надин Ферст, звезду телеэфира с «Канала-75». Высоченные каблуки ее сапожек звонко цокали по плиткам пола. По пятам за ней следовал оператор с камерой. – По крайней мере, официально.

– Вот и она. Как все прошло, Пибоди?

– По-моему все прошло хорошо.

– Выдержишь небольшое интервью?

Ева из принципа начала было протестовать, но остановила себя. Пожалуй, Пибоди будет даже полезно высказаться вне зала судебного заседания. А Надин можно доверять.

– Да вроде бы да. Без проблем. Все нормально.

– На улице паршиво, но на экране будет лучше смотреться, если мы устроим это на ступенях суда. Отдай мне свою девчонку, Макнаб.

– Нет. Могу разве что одолжить.

– Даллас, я с нетерпением жду завтрашнего вечера. – Они все вместе направились к выходу. – Тебе бы я тоже задала пару вопросов. Трезвый, беспристрастный взгляд. «Мы служим закону. Мы восстанавливаем справедливость». Что-то в этом роде.

– Нет, пусть говорит Пибоди. Это ее шоу. Возьми личное время, – повторила Ева, повернувшись к Пибоди.

Бросив взгляд на небо, Ева начала спускаться по ступенькам здания суда. Внизу она обернулась и взглянула наверх. Надин была права: Пибоди под дождем на ступенях суда смотрелась очень эффектно. А на экране будет еще эффектнее. Это было нечто такое, что Пибоди, наверное, хотела бы показать своей семье. И ее семье, наверное, будет приятно увидеть, как она стоит у здания суда и говорит о служебном долге и торжестве закона.

Одобрительно глядя на свою напарницу, Ева задержалась на несколько минут. Она снова повернулась как раз вовремя, чтобы увидеть уличное ограбление.

– Моя сумка! Моя сумка!

– Черт! – пробормотала Ева и пустилась в погоню.

Надин бросилась вниз по ступеням, рискуя сломать себе шею.

– Беги за ней! – крикнула она оператору. – Не теряй ее! Держи в кадре. Нет, ты посмотри, как она бежит! – Когда Пибоди и Макнаб вихрем пронеслись мимо, Надин запрыгала от нетерпения на ступенях суда. – Не теряй их, ради всего святого.

В грабителе было добрых сто девяносто фунтов веса и шесть футов роста, прикинула Ева. Бо́льшую часть этого роста составляли ноги, и он пользовался ими вовсю. Он сшибал прохожих на своем пути, а ей приходилось перепрыгивать через поверженные тела.

Ее пальто развевалось на ветру и щелкало по ногам как бич.

Она не стала тратить силы, приказывая ему остановиться, не стала кричать, что она офицер полиции. На секунду она встретилась с ним взглядом – и он все понял.

Он схватил на углу лоток на колесах – вместе с лоточником – и толкнул что было сил. Сосиски разлетелись по тротуару, банки с напитками раскатились, начали взрываться.

Ева успела уклониться от прохожего, которого вор буквально швырнул на нее. Измерив на глаз расстояние, она поддала ходу и сшибла его подсечкой. Они оба заскользили по мокрому тротуару и остановились в дюйме от завизжавших шин двухэтажного автобуса.

Бедро Евы тоже завопило от боли.

Он сумел врезать ей разок, пока она уворачивалась от скрежещущих колес. Она ощутила вкус крови во рту, когда его локоть заехал ей в подбородок.

– А вот это было глупо, – отдышавшись, проговорила Ева, заломив ему руки за спину и надевая наручники. – Это было крайне глупо. Теперь ты навесил себе нападение на офицера при исполнении. И это помимо остального.

– А ты не говорила, что коп. Откуда мне было знать? И потом, ты за мной гналась. Чуть под автобус не спихнула. Полицейская жестокость! – Он выкрикнул это, вскидываясь всем телом и пытаясь найти взглядом хоть одного сочувствующего прохожего. – Я иду по своим делам, а ты убить меня хочешь.

– Идешь по своим делам? – Ева повернула голову и сплюнула кровь. Что ж, по крайней мере, пульсирующая болью челюсть отвлекла ее от горевшего пламенем бедра. Она вырвала у него из рук сумки – их было три – и еще несколько бумажников. – Неплохой улов.