Женюсь на дочери магната - Юлия Крынская

Лука

–Где Мэл, я тебя спрашиваю!– сжимаю кулаки. От негодования трясёт.– Ты ведь у нас всегда всё знаешь. Что за день такой?

–Обычный, скоромный,– Руслан обнимает меня за плечи и подводит к дивану. Похоже, дядька так и не покидал кабинет.– Сядь, племяш.

–Сел,– закидываю ногу на ногу и глазами ищу бутылку с водой. Во рту пересохло, пока носился по двору.

–Пятнадцать будет норм,– дядька наливает мне в стакан воды, отсчитывает капли из пузырька со стола Фрола.– Держи.

–Мать моя женщина, случилось что?– севшим голосом спрашиваю я и выпиваю залпом.

–Нет,– пожимает плечами Руслан.– Просто у тебя вид, как у моего деда за три дня до смерти. Хотя ровным счётом ничего не случилось. Ни-че-го. Понимаешь?

–Где Мэл?

–Уехала с Егором на сборы,– Руслан предупреждает моё возмущение, выставив ладони вперёд.– Считай, что это её последнее лето детства. Каникулы строго режима под присмотром самого надёжного парня на земле. Каких-то два месяца, и ты получишь свою девочку обратно в лучшем виде.

–А если…

–Значит, не любовь была,– перебивает меня Руслан.– Мы с Марусей дольше встречи ждали и ничего.

–Только Маруся твоя не в казарме с жеребцами жила,– вздыхаю я.

Руслан добавляет капель в воду, медленно пьёт и вытирает рот кулаком:

–Старина, откуда такая неуверенность вдруг? Расслабься! Позвони Мэл и успокойся.

–Не буду я ей звонить,– бубню себе под нос.

–Тоже вариант,– соглашается Руслан.– Вечерком порыбачим? Возьмёшь удочку Егора.

–Да, конечно… – В голове зреет план. Капли подействовали чудесным образом: меня больше не трясёт, а тараканы успокоились и собрались на совет.

–Вот и славно,– Руслан закрывает окна в кабинете.– Устал я сегодня. Пойдём обедать.

–Угу… – Смотрю в смартфоне расписание авиарейсов до Сочи.

Прямой рейс из Питера один раз в сутки, и тот ранним утром. Как-нибудь переживу эти часы. Мэл решила меня переиграть. Нет, милая, ты моя от макушки до кончиков пальцев. Уж извини. А работать я и удалённо могу.

–После обеда пробегись по документам. Я тебе в папку на диск закинул,– Руслан захлопывает крышку ноутбука.

–Не вопрос,– у меня даже получается улыбнуться.

Нужно посмотреть, что за капли. Похоже, они мне пригодятся, раз уж я женюсь на дочери горячо любимого мною магната.

Мы с Русланом спускаемся в гостиную. Пахнет пловом с бараниной. Рефлекс срабатывает, как у собаки Павлова, несмотря на все передряги. Рот наполняется слюной. Не ел сегодня толком ничего.

–Давайте, тигрята, ложками работайте!– Анна сидит возле Романа и Матвея, расположившихся в детских стульчиках, и подтирает салфеткой перепачканные рты то одному, то другому. Лицо Анны тщательно припудрено, но красные от слёз глаза не замажешь никакой косметикой.

–Папа Ус,– Роман тянет ручонки к Руслану.

Тот подходит и треплет сына по тёмной макушке. Ромка похож на Фрола больше, чем собственный сын Горина, что не мудрено. Маруся, как часто вздыхает дядька, не в Марго уродилась. Мне тогда вообще рыдать нужно в голос. Мэл – чистый Фрол в юбке. От матери унаследованы лишь светлые волосы. Матвей – младший Горин – белобрысый и синеглазый. Потому Фрол порой в шутку его зовёт Русланович, вгоняя дядьку в краску. Марго и Маруся об этом не знают.

Хлопает входная дверь, и на пороге гостиной появляется Маруся с корзиной грибов:

–Белых наросло за домом. захотелось жаркого со сметаной,– она подходит к детям и показывает добычу.– Гляньте, какая красота. Кто скажет гриб, тому конфета!

Дети с любопытством разглядывают белоногих крепышей в корзине.

–Котёнок,– обнимает Руслан жену, зарываясь носом в её волосы.– Ты их ещё попроси сказать «диссертация» инаписать её до кучи. Пацанятам чуть больше года.

–Я вообще до года начала говорить,– Маруся гладит Руслана по щеке.

–Ну ты у меня вообще женщина уникальная. В пять лет парня по рукам и ногам скрутила.

Тяжело вздыхаю. Завидую дядьке белой завистью. Может, и правда было лучше влюбиться в Ксюху. Она меня с ходу себе присвоила. Соскучился по ней. Да и по Есе с Варей, хотя они ещё те макаки. Ничего. Осенью снова вся семья будет в сборе.

* * *

Мэл

Из аэропорта мы с Егором добираемся до места назначения на такси. Едем вдоль побережья под полной луной. В темноте море оправдывает своё название, отливая бескрайним чернильным пятном. Редкие корабли, расцвеченные гирляндами огней, освещают его лаковую поверхность. Меня терзает, что Лука не звонит мне, а сама я боюсь его номер набирать. Егор молчалив и задумчив, и я его не трогаю.

Такси останавливается около высокого бетонного забора, опутанного по верху колючей проволокой. Зелёные ворота заперты, и никто не спешит нам открывать. У проходной стоит парочка и с интересом наблюдает, как мы с Егором выуживаем рюкзаки из багажника. Парень с девушкой тоже захватывают всё моё внимание. Сразу бросается в глаза, что они очень похожи. Темноволосые, стройные, с дерзким взглядом. Мускулистые руки парня обвивают татуировки, а длинным ногам девушки позавидовали бы ведущие модели мира. Мне кажется, будто я ребят где-то видела. Парня уж точно.

–Егор, правда… – я с удивлением смотрю на своего спутника. Егор, покраснев, пялится на парня с девушкой во все глаза.

Такси уезжает, и на его месте паркуется чёрная спортивная тачка с золотой эмблемой на капоте. Стекло пассажирской двери едет вниз:

–Соня, я тебе во сколько сказал быть дома?– звучит из салона приятный баритон. Таким бы голосом петь в Гранд Опера.

Егор роняет рюкзак и хватает меня за локоть.

Парень обнимает Соню за плечи, и, кинув на меня заинтересованный взгляд, провожает её к машине. Помогает сесть, захлопывает дверь и наклоняется к окну:

–Здорово, отец!

Вместо ответа стекло поднимается. Машина срывается с места и через мгновение исчезает за поворотом.

Парень выпрямляется, и губы его растягиваются в красивую улыбку:

–К кому такая красавица пожаловала? Если что, я абсолютно свободен!

–Слюни подбери и проводи нас к дежурному,– хмурится Егор.

–Я дежурный,– парень сбавляет гонор.

–Как зовут?

–Младший сержант Егор Берая.

* * *

Егор

Николая Семёновича мы вечером не застали. Проверяли и оформляли наши документы долго, так что в казарму мы попали после отбоя. Егор Берая пожирал глазами мою подопечную и тянул время как мог.