Овертайм - Ава Хоуп

— Рад, наконец, познакомиться с тобой, Эбигейл.

— Можно просто Эбби, — продолжая улыбаться, произношу я.

— А мне ты не говорила, что я могу тебя так называть, — нахмурившись, говорит Рид.

— Потому что ты с самого начала придумал мне какие-то идиотские прозвища вроде «Блонди» или «крошка Эбс».

— Они не идиотские.

— Идиотские.

Эштон пронзает Рида гневным взглядом и протягивает мне прямоугольную форму для выпечки и уже порезанные баклажаны. Я усмехаюсь и с благодарностью смотрю на своего брата. Лазанья — наше семейное блюдо. И Эштон умеет готовить ее не хуже меня, но всегда прибедняется и говорит, что именно я делаю ее такой вкусной.

Когда я была на очередном чемпионате Европы, мы с братцем и Лизой вместе посетили в Тосканской провинции один ресторанчик, хозяин которого поделился с нами секретами приготовления своей фирменной лазаньи Болоньезе с баклажанами. Так что, все мы частенько коротали вечера за ее приготовлением. Думаю, я могу сделать ее даже с закрытыми глазами, настолько у нас уже все отработано.

— Итак, Эбби, ты надолго в Лос-Анджелесе? — интересуется Рекс, делая глоток пива, пока я чищу чеснок и ставлю сковороду на плиту.

— Пока что на год, а дальше будет видно.

— Так значит, с фигурным катанием покончено?

— Покончено, — тяжело вздыхая, наливаю немного масла на сковороду и опускаю в него половинки долек чеснока. Затем беру фарш и добавляю к чесноку, чтобы обжарить.

— Мне жаль. Говорят, что на льду ты была хороша..

— Горяча. Я говорил, что на льду она была горяча, — влезает в наш разговор Рид, открывающий бутылку пива.

Я поднимаю голову и недовольно смотрю на него. В его небесных глазах веселятся чертики. Неужели он не может держать рот на замке хотя бы сейчас, когда здесь его друг и мой брат?

— Ты же в курсе, что я стою в метре от тебя и все слышу? — сурово произносит Эштон, продолжая при этом опускать листы лазаньи в кастрюлю с кипящей водой.

Рид беззвучно извиняется. Я поворачиваюсь к Рексу и произношу:

— Ближайшие три месяца я буду сниматься в телешоу «Ледяные танцы», так что у тебя еще будет возможность лицезреть меня на льду.

— С удовольст.. — говорит Рекс.

— Рекс не любит фигурное катание, — перебивает его Рид и направляется ко мне. — Тебе помочь с соусом, Эбби? — спрашивает он раздражающе-приторным голосом.

Бесит!

— Продолжишь в том же духе, и я посыплю твой кусок лазаньи ядом.

— Этого не будет, ведь мы уже выяснили, что я тебе нравлюсь, — тихо говорит Рид мне на ухо, наклонившись так близко, что его аромат ветивера и цитруса полностью окутывает меня. На мгновение я закрываю глаза, наслаждаясь этим запахом.

Черт возьми, жить с ним в одном доме целый год будет гораздо сложнее, чем я себе представляла. Он сводит меня с ума.

— Нет, — наконец, выдаю я.

— Лгунья.

— Ты мне не нравишься!

— Ага. Я тоже постоянно целую людей, которые мне не нравятся.

Когда я, шумно выдохнув, открываю глаза, Рид облокачивается на столешницу слева от меня и самодовольно усмехается:

— Так чем тебе помочь?

Ну что за кретин.

— Можешь пока очистить томаты и измельчить их в блендере.

— Очистить, в смысле вырезать вот эти зеленые штуковины?

— Ты умеешь готовить, Рид? — сдерживая смех, произношу я.

— Ага, гранолу с йогуртом или хлопья с молоком, — издает смешок Рекс.

— Вообще-то я могу приготовить много разных блюд.

— Что правда? За двадцать лет, что мы знакомы, я ни разу не видел тебя у плиты. Ты просто так охренительно хорошо скрывал этот навык от меня, или как?

Больше не в силах сдерживаться, я начинаю громко смеяться.

— Накрой пока на стол, пожалуйста, — сквозь смех вежливо прошу я. — Справишься?

— Ха ха. Оборжаться, — бубнит Рид и достает с верхней полки тарелки.

Сорок минут спустя мы садимся за стол. За это время я успела приготовить тройную порцию лазаньи, панцанелу⁶⁴ и пару десятков брускетт с вялеными томатами, чоризо и рубленными томатами с базилик

ом.

— Все выглядит чертовски вкусно! — восклицает Рид и пробует кусочек лазаньи. — Мммм… Это божественно!

Боже мой, почему мне стало так жарко от мычания этого блондинчика?!

— У меня были мысли по поводу сдачи Эбби в сексуальное рабство, но я согласен взять плату едой.

— Никогда не упоминай слова «Эбби» и «сексуальное» в одном предложении, пока мы находимся в одной комнате, — морщась, произносит Эштон.

— Где ты научилась так превосходно готовить безглютеновую еду, Эбби? — интересуется Рекс.

— Годы жизни с братом-хоккеистом. — Пожимаю плечами я и решаю перевести тему. — Рекс, а как ты оказался в Лос-Анджелесе? Рид упомянул, что ты друг детства, а он из Квебека, значит и ты оттуда?

Рид замирает с ложкой в руке и бросает на меня странный взгляд, а затем продолжает накладывать в свою тарелку салат, пристально смотря на меня своими голубыми глазами.

— А ты внимательная. — Улыбается Рекс. — После развода родителей мы с матерью перебрались сюда. Так что, Рид и я оказались здесь примерно в одно время.

— И ты… Чинишь машины?

— Не совсем, у Рекса своя автомастерская премиальных автомобилей, — произносит Рид, продолжая пронзать меня своим тяжелым взглядом. В его тоне мне слышится холод, и я не могу понять, почему. Ему не нравитс, что я интересуюсь Рексом? Все мои вопросы связаны лишь с элементарной вежливостью.

— Да, мы занимаемся тюнингом автомобилей премиум-сегмента, а также подбором автомобилей под определенные запросы. Часто ко мне обращаются известные люди, которые нуждаются в полной конфиденциальности.

— Это как?

— Ну, например, если нужно приобрести машину для любовницы в тайне от жены. Или же просто необходимо во что бы то ни стало заполучить определенный автомобиль на аукционе, чтобы при этом не светить нигде свое имя.

— Кстати, что там с моим мотоциклом? — неожиданно спрашивает его Эштон.

— Ты решил снова сесть за мотоцикл? — удивляюсь я.

— Возможно, — уклончиво отвечает мой брат, пока я в изумлении на него смотрю.

— Пока ничего. Как будет информация, я сразу дам тебе знать.

После случая с Лизой мой братец не прикасался к мотоциклам. Хотя до двадцати трех лет он только и делал, что ездил на них и даже ни разу не водил автомобиль. Так что он и в самом деле очень удивил меня только что.