Овертайм - Ава Хоуп

Jeremy Renner — Main Attraction

Рид.

Исследую взглядом каждый ее дюйм: Эбби стала еще красивее, чем я запомнил в тот единственный раз, когда встретился с ней. Ее волосы стали длиннее и светлее, словно выгорели на солнце, белый короткий обтягивающий топ на бретельках подчеркивает красивый золотистый загар, а короткие шорты демонстрируют длинные рельефные ноги.

Не могу оторвать взгляда.

Она охренительно красива.

Пока мы идем к дому, прижимаю ее к себе, положив руку на задницу, и вновь ощущаю потрясающий цветочный аромат, не такой ядерный и приторный, как у большинства девушек, любящих вылить на себя половину флакона духов, а нежный, опьяняющий, который так и манит зарыться в волосы и вдыхать, вдыхать, вдыхать, пока легкие полностью не заполнятся этим ароматом вместо воздуха..

О, Господи!

Почему я думаю, как слюнтяй?

Это все из-за похмелья. И, хотя вчера я выпил лишь две бутылки лагера⁶⁰, я все еще пьян.

Фух, это все объясняет.

— Убери руку с моей задницы, — шипит Эбигейл.

Выражение лица у нее такое, словно в своей голове она уже подписывает мне смертельный приговор.

— Тебе же нравится.

— Не нравится. Почему ты ведешь себя как неандерталец?

— Я родом из Квебека, столицы Неандертляндии. Ты что, не знала?

Она закатывает глаза, и я усмехаюсь.

Мы заходим внутрь и останавливаемся посреди просторного светлого холла, с зеркальной стеной слева и белой деревянной лестницей наверх справа. Если пойти прямо по коридору, то мы окажемся в огромной гостиной с пятью большими панорамными окнами, а немного правее расположен кухонный островок с барными стульями, ведущий прямиком на огромную светлую кухню. Также там находится тренажерный зал, кабинет, кинозал и гостевое крыло. Но все это я решаю показать ей после того, как она увидит, какой вид открывается из ее спальни, расположенной на втором этаже.

— Н-и-ч-е-г-о с-е-б-е! — протягивая каждый звук, восклицает Эбби. — Дом внутри ещё больше, чем казался снаружи!

— У меня все большое, — поигрывая бровями, ухмыляюсь я.

— Мы говорим о твоем эго? А есть какие-нибудь другие темы для разговоров?

— Вообще-то мы говорим о моем члене, — серьезно заявляю я и жестом призываю ее направиться наверх по лестнице.

— Ты говоришь о своем члене.

— Ха, смотри-ка, ты тоже только что о нем заговорила, — с широкой улыбкой произношу я, пока Блонди звонко смеётся.

Мой член вдруг реагирует на этот звук, словно это не смех, а долбаная виа-гра⁶¹.

Мда, полностью одетая девушка просто смеется, а меня это возбуждает.

Это какой-то странный фетиш, не находите?

Кажется, мне необходима консультация сексолога.

— Хватит болтать! Мне не терпится увидеть спальню!

— Хочешь поскорее оценить кровать? — хриплым голосом произношу я, пока Эбби закатывает глаза и читает Ангел Господень⁶², заставляя меня рассмеяться.

Пару лет назад я понял, что устал от жизни в квартире и стал подыскивать себе дом. Этот реконструированный особняк в французском стиле площадью 9350 квадратных футов, расположенный в спокойном не туристическом районе Пасифик Палисейдс прямо на берегу океана, стал первым и единственным домом, который я посмотрел. Это была любовь с первого взгляда.

Особняк идеален во всех смыслах. В нем много света, благодаря окнам в пол. К дому прилегает огромная территория, полностью засаженная различными видами деревьев, что создает ощущение уединения в этом большом городе. Из-за расположения на возвышенности со второго этажа открывается потрясающий вид: с одной стороны — на океан, а с другой — на Лос-Анджелес.

Единственным минусом для меня стал размер дома. Он действительно огромный. И все же я его купил.

Когда мы подходим к спальне Эбигейл, я открываю дверь и, прислонившись к дверному проему, остаюсь стоять в коридоре. Эштон сказал мне, что Эбигейл влюблена в океан, поэтому я решил, что ей понравится спальня с просторной террасой по соседству с моей. Блонди переступает порог, и я вижу неподдельный восторг в ее глазах.

За дверью оказывается небольшая спальня с белыми стенами, которые украшены резными барельефами под потолком. На полу — светлая паркетная доска. В центре комнаты у трехстворчатого белого французского окна в пол стоит большая кровать из такого же темного дерева, что и двери. Над изголовьем кровати висит картина с изображением Парижа, а у ее изножья стоит небольшая оливковая банкетка с бежевым вязаным пледом. Комнату освещает лампа в форме уличного фонаря, низко свисающая под потолком. И самое главное — лежа в постели, можно любоваться видом на океан.

— Никогда не видела ничего прекраснее, — шепотом произносит Эбигейл, остановившись у открытого окна.

— Что? А как же я? — положив руку на сердце, произношу я, пока она снова закатывает глаза, не переставая улыбаться. — Ты разбиваешь мне сердце, Блонди.

К противоположной стороне дверного проема подходит Эштон:

— Ну что, ты убедил ее остаться?

— Это оказалось проще простого, — самодовольно восклицаю я. Эбигейл фыркает и смотрит на меня, вскинув одну бровь. — Что? Перед моим обаянием сложно устоять. Спроси своего брата.

Эштон тяжело вздыхает и отрицательно кивает головой.

Когда он перешел к нам в клуб, я услышал, как тренер сказал, что корпоративные квартиры — те, что клуб предоставляет игрокам клуба — заняты, и Эштону придётся пожить некоторое время в отеле. Тогда я предложил ему пожить в моем громадном доме, и он согласился.

Это было одним из лучших решений в моей жизни, ведь теперь со мной будет жить еще и горячая блондинка.

— Эбс, ты можешь разобрать вещи позже? — спрашивает Эштон. — Нам нужно кое-куда доехать.