Несчастье на полставки - Анна Кувайкова

— Итак, — устроившись за тяжелым столом из темного матового стекла, Игнат Как-Его-Там-По-Батюшке, небрежно открыл договор аренды. — Посмотрим, что за каракули вы мне тут приволокли.

Я скромно кивнула, неловко сидя на краешке кресла для посетителей, сунув вспотевшие ладошки между колен, отчаянно надеясь, что не размажу кровищу по темной ткани джинсов.

Было страшно. Неудобно. Неловко. Будто я опять вредной преподавательнице по испанскому зачет за первый курс сдаю!

И вообще. За эту неделю рабоче-офисного рабства я как никогда ранее красочно поняла, насколько я не вписываюсь в мир прожженных бизнесменов и умелых дельцов. А еще цепких деловых барышень и стервозных бизнес-леди…

Сложно было не понять, когда мне об этом все вокруг напоминали ежечасно!

— Надо же, — внезапно усмехнулся Гордеев, когда пауза уже откровенно затягивалась, и я была как никогда близка к обмороку. — Честно признать, я удивлен.

— Чем? — удивленно моргнула. Что он там интересного такого нашел? Размер бюста нашего юриста прекрасного полу, который составлял этот договор?

— Учитывая, кто мне принес бумаги, — и глазками по мне так пренебрежительно раз! — Я удивлен, что договор выглядит приемлемо. Более того, я удивлен, что я это говорю, но он наконец-то адекватный. Браво… как вас там?

— Анастасия, — мрачно скрипнула я зубами.

— Так вот, — сделав вид, будто он мое имя так и не услышал, Гордеев притянул к себе поближе бумаги и оставил изящную размашистую роспись на каждой странице. — Наконец-то ваше захудалое агентство соизволило разродиться чем-то относительно нормальным. Видимо, слухи о способностях Козырева не преувеличены. Надеюсь, хоть он сделает из вашего притона нормальный бизнес.

— Я тоже… надеюсь, — едва сдерживая шипение пьяной гадюки, поддакнула я, нагло утягивая подписанный договор. Ну точно туда девчата фото самого большого бюста подсунули! Предложения же его забрать и прощания я дожидаться благоразумно не стала.

Я-то всего лишь наглую секретаршу кофейком облила, и то от безысходности. А в ответ на меня тут просто так ведро помоев выплеснули.

Стоять и обтекать дальше? Ну не. Я не мазохист!

— Кстати, вас я бы на его месте уволил, — словно невзначай заметил мужчина, когда я уже почти добралась до входной двери. К которой, кстати, с той стороны полным ходом взбешенного паровозика Томаса летела переодетая секретарша.

— Я бы вас тоже, — не подумав, брякнула я. — Всего хорошего.

И гордо удалилась, едва сдержавшись, чтобы не треснуть дверью. Да так, чтоб потолочные балки аккурат ему на темечко рухнули!

Свинья этот Гордеев. Самая распоследняя упитанная хрюшка!

Секретарша, кстати, видя мое перекошенное лицо, благополучно промолчала. Остановилась только неподалеку: жаром пышет, веко дергается, брови злым домиком, носок туфельки отбивает мой похоронный марш…

А я? А мне пофиг. У меня улыбка на лице, а в душе серенады — так или иначе, но сверхважное задание партии я выполнила. И Максимке «Новому Сталину» меня теперь не расстрелять!

Ура-а-а-а!!

Конечно, настроение было значительно подпорчено. Но! Несмотря на неприятный осадок, я готова была слегка подпрыгивать от радости. Еще бы — мои мучения наконец-то успешно подошли к концу! Так и вижу, как шеф снисходительно разрешает мне работать дальше… А я, вся такая гордая и внезапная, швыряю ему на стол заявление по собственному. Ха! Никто же не думал, что мне дальше захочется плясать под его дудочку? Да щас. Пускай катиться туда, где Нильс своих гусей не гонял. Вот!

Протанцевав Диснеевской принцессой мимо охранника, я грациозно выпала на улицу… И застучала зубами, как Сибирский мамонт промерзнув до костей.

Пока я получала БДСМ-сесиию у Гордеева, глотая унижение по рабочему поводу, на улице не прошел — промчался тропический ливень!

Ну, что за ё-моё?..

По городу пришлось плыть, то и дело пытаясь сесть на мель. Как назло, мелких луж было раз-два и обчелся, в остальном же бескрайнее море, синий, мать его, океан! Я, как и остальные десятки прохожих кралась на цыпочках, маневрировала по досочкам, прыгала по камушкам и скакала по бордюрам. И все равно, за пару сотен пройденных метров промочила тряпичные кеды в хлам. И более того, умудрилась замерзнуть!

Лето решило покочевряжиться и забыть о том, что оно лето. Теплое, солнечное и ласковое, блин! И вместо яркого солнышка и радуги после дождя, на небе продолжали висеть чернильно-серые тучи, а ледяной ветер пробирался под кожу. Радовала продрогшую, скачущую козочкой по грязным лужам меня только одно: огород в кой-то веки поливать не придется.

И огорчало другое: у меня же в такой сырости и холоде все огурцы померзнут!

Впрочем, чувствовала я себя никак не лучше бедных огурчиков, покрывшись нездоровой пупырышкой. Было холодно, голодно и потому, когда впереди замаячила хорошо знакомая вывеска «Академия кофе», я даже думать не стала. Взбежала по ступенькам, толкнула огромные стеклянные двери и ввалилась внутрь, оставляя чавкающими кедами грязные следы на белом кафельном полу.

Аромат вокруг пленил. В воздухе витали упоительные запахи кофейных зерен, ванили, корицы и кардамона, унося своими теплыми завихрениями в мир спокойствия и уюта. Огромное помещение в стиле лофт встречало своих гостей большим количеством света, кирпичными стенами, потертой деревянной мебелью и досками, исписанными цветными мелками. Здесь подавали несколько десятков видов кофе, как холодного, так и горячего, а так же баловали различными смузи и молочными коктейлями. Для особо голодных отдельно стояло две витрины. Одна с разнообразной выпечкой и сладостями. Здесь были и крохотные корзиночки с юбочками из сливок и свежей малинкой сверху, и разноцветные макаруны, так и просившиеся в рот. Дерзко топорщили тонкие лепестки миндаля кофейные пирожные, зазывно колыхалась малиновая Панна кота. Соблазнительно распушили сахарную пудру маленькие маффины, а кусочки тортиков лукаво блестели тягучей карамелью и матово блестели свежей глазурью. А вторая витрина…

О, вторая! Здесь были сэндвичи. Большие, треугольные, в пластиковых коробочках, с нагло-желтым сыром, возмутительно свежим салатом, свежайшим белым тостовым хлебушком и начинками на любой, самый привередливый вкус. Курочка и индюшатинка, помидорки и баклажан на гриле, рубленая свинина и подкопченная семга, кружочки сервелата и даже креветки…

— Ребенок, тебя когда кормили последний раз? — задумчиво поинтересовался знакомый до боли бармен, когда я неприлично зависла у витрины с вожделенной вкусняшкой.

— Кушать хочется, — с трудом выдавила из себя, жалобно хлопнув ресницами, пока желудок, несколько дней не видевший нормальной еды, буквально скрутило укоризненным спазмом.

— Кто б сомневался, Соколовская, — усмехнулся Ромашка, одетый по случаю в белую форменную рубашку с закатанными рукавами и вышивкой кофейных зернышек на кармане. — Иди уже, садись, сейчас принесу.