Избранное дитя, или Любовь всей ее жизни - Филиппа Грегори

Я послушно кивнула, как ребенок в школе. Его рука крепче зажала мой рот. Я боялась, что меня вырвет от невыносимого запаха конского пота, сигарного дыма, голландского джина. И тем не менее я ощущала запах Ричарда, моего кузена, которого я любила так много лет. Очень много лет.

— Я убил ее, — произнес Ричард наконец то, что, казалось, произнести было невозможно. — Ну, эту твою подругу Клари. Сначала я пытался подружиться с ней. Я даже делал вид, что ухаживаю за ней. Но она просто смеялась мне в лицо. — Его голос дрогнул. — Она сказала, что ты стоишь десятерых таких, как я. — Тут он помолчал. — Думаю, что я рассчитался с ней за это.

Я смотрела на него, не произнося ни слова. Его глаза подернулись странной поволокой.

— Она видела нас. Когда я изнасиловал тебя тогда в беседке. Я поднял глаза и увидел ее. Похоже, что она бежала к нам, хотела помочь тебе. Но, встретив мой взгляд, она повернулась и помчалась назад, к Экру. Наверное, собиралась позвать на помощь. Я поймал ее у самой Фенни, — продолжал он задумчиво. — Я схватил ее за горло, но она оказалась ужасно сильной, почти как ты. Однако страх сломил ее сопротивление. Она захрипела, и у нее вывалился язык и выкатились глаза из орбит. Довольно гадкое зрелище. Мне стало так противно, что я бросил ее в Фенни. Потом я отправился домой, я был уверен, что никто не заподозрит меня. Меня никто никогда ни в чем не подозревал.

Он спокойно сделал паузу.

— Твою маму тоже убил я. — На его лице появилось обиженное выражение, уголки рта опустились. — Она все время увивалась вокруг Джона. С ее стороны было отвратительно делать такие вещи. И она сговаривалась с Джоном против меня. Раньше я считал ее прекрасной, самой совершенной леди на свете. Она для меня была все равно что ангел. Но оказалось, что она такая же шлюха, как все вы. Как и ты. Стоило только отцу вернуться домой, она стала бегать за ним, как сучка во время течки. Она совершенно забыла обо мне. И когда он задумал лишить меня наследства, то она согласилась с ним. И они оба решили расстроить нашу свадьбу. — Он немного помолчал, а когда заговорил снова, его слова звучали рассудительно и взвешенно. — С их стороны это было чертовски плохо. Ты ничего не понимаешь в делах, Джулия, потому что ты всего лишь женщина, но тетушка-мама не должна была так поступать. Я даже удивлен, что такая мысль пришла ей в голову. — Ричард говорил медленно, с каким-то горестным почтением. — Не считая этого, она была исключительная женщина.

Я лежала как камень. Только мое сердце билось как оглашенное, и я знала, что в любую минуту этот звук может напомнить Ричарду о том, что в его власти сейчас находится другая, забывшая себя женщина.

— Боюсь, что ей было больно, — заговорил он снова. — Джема я застрелил сразу, как ты понимаешь. Затем из другого пистолета я выстрелил через окошко в Джона. Он как раз хотел открыть дверь и броситься на меня. Довольно храбро с его стороны, ничего не скажешь. Он, видимо, пытался защитить тетушку-маму. Выстрел бросил его обратно в карету, прямо к ней на колени. Она закричала. Думаю, что кровь напугала ее. Но она не сделала ничего. — Он на мгновение задумался. — Хотя, с другой стороны, что она могла сделать. Я перезарядил пистолеты, но это не заняло много времени. Потом я подождал.

Его рука по-прежнему зажимала мне рот, но, если бы даже не это, я все равно не смогла бы пошевельнуться. Я лежала, окаменев от ужаса и мрачного очарования этой истории.

— Я подождал. Затем слез с лошади и открыл дверцу кареты. Лошади спокойно стояли на обочине дороги и щипали траву, хотя прозвучало два выстрела. Довольно забавно. Свою лошадь я пустил к ним. Ну, они всегда паслись вместе. Я и разрешил им попастись еще раз, хотя все это было смешно: пасущиеся лошади, мертвый Джем на козлах, мертвый Джон в карете и твоя мама, замершая там же в молчании. Мне захотелось узнать, что она делает. Только это, ничего больше. Правда, — добавил он убедительно. — Я осторожно открыл дверцу кареты. Джон лежал внутри, и там все было залито кровью, весь пол и даже ее платье. Меня это ужасно рассердило, что она запачкала свое красивое платье его кровью. Знаешь, Джулия, я ужасно разозлился, что она сидит так, держа его голову на коленях, когда я в таком затруднении из-за всех этих сложностей с тобой, ребенком, свадьбой и, самое главное, — Вайдекром.

Ричард опять замолчал, на его лице блуждала улыбка.

— Она узнала меня сразу. — В его голосе слышалось удовлетворение. — Едва я открыл дверцу кареты, она воскликнула: «О, Ричард! Что ты наделал». А я ей ответил… — Улыбка Ричарда превратилась в восторженную, будто он подходил в своем рассказе к самому смешному эпизоду. — Я сказал: «Я убил вас всех, тетушка-мама!» И затем я выстрелил. Я застрелил ее прямо в лицо.

И Ричард громко рассмеялся счастливым смехом избалованного дитя, но внезапно, оборвав его, уставился на меня подозрительным взглядом.

— Ты не смеешься, Джулия! Тебе что, не кажется это забавным?

Он убрал руку с моего рта, и наконец я смогла заговорить. Но мои губы едва шевелились.

— Нет, Ричард. Мне не кажется это смешным.

— Но это действительно смешно, — нетерпеливо возразил он.

И тут внезапно я поняла, что я должна делать. Эта мысль пронзила меня подобно лезвию ножа.

И я направилась к своей смерти.

— Я не верю тебе, — вкрадчиво заговорила я. — Не думаю, что ты способен на это. Мне кажется, что ты никогда бы не осмелился на такой поступок.

— Нет! Это сделал я сам! — Голос Ричарда звучал как у обиженного ребенка.

— Не верю. Это, наверное, был не ты. Ты любишь все делать втайне. Я ведь знаю тебя, Ричард. Я согласна, что это ты задушил Клари. В темном лесу ты мог отважиться на это. Ты мог сломать лапки ястребу. Ты вполне мог в тишине темной конюшни перерезать сухожилия своей лошади. Но ты никогда бы не осмелился остановить карету и застрелить троих человек при свете дня. Ты ведь трус, Ричард. И это всем известно.

Я сознательно доводила его до сумасшествия. Я видела, как его глаза темнеют от гнева и становятся яркими, как сапфиры.

— Это сделал я! — выкрикнул он.

— Докажи это, — искушающе сказала я. — Сожми мне шею и задуши меня. Ты трус, Ричард, и никогда не решишься сделать это.

Он обхватил мою шею, но его пальцы дрожали, и хватка была слабой.

— Ты не избранное дитя. И никогда им не был. Все любили меня и маму. А ты был для всех только на втором месте.

— Нет! — опять выкрикнул он.

— Да, — ласково продолжала я. — Как ты думаешь, что лорд Хаверинг думал о тебе, когда ты боялся подойти к лошади? И что думали о тебе в Экре, когда ты не смел даже взглянуть на деревенских ребятишек? И что думал о тебе Ральф? Или дядя Джон? Они презирали тебя. Клари и я, мы тоже презирали тебя! Ты убил Клари, но ты не посмеешь убить меня.

Это подействовало. Его руки сжались в конвульсивной хватке злобы, и я, закрыв глаза, успела помолиться Богу, чтобы это было быстро и не очень больно и чтобы все поняли, что это сделал Ричард, и повесили его за это.