Спасение утопающих - Вера Колочкова

Соседка ее тоже весь урок литературы проскучала. Сидела, напряженно выпрямив спину и обхватив под столом тонкими ручками свой живот. А один раз Даше послышалось, как она пискнула тихонько и чуть качнулась корпусом вперед и даже губу нижнюю прикусила. И Даша дернулась вслед за ней слегка, будто и через нее прошло неведомое ощущение боли-опасности. А что делать, задергаешься тут. И сама вот так же скоро будет пищать, да качаться, да губу себе прикусывать…

С последнего, шестого урока Наташа ушла. Смылась удивительно незаметно, пока Даша занималась процессом ведения вынужденного вежливого диалога с желающими поближе с ней познакомиться. Таких желающих, впрочем, немного и отыскалось – пара скромных местных ботаников да несколько девчонок-простушек, весело и жадно ее разглядывающих. Остальной коллектив, который слегка покруче будет, к ней пока присматривался осторожно. Что ж, тоже понятное дело. Так присматриваются поначалу ко всем новеньким во всех школах, независимо от их социального и территориального положения. От Москвы, как поется в старой песне, до самых до окраин. С южных гор и до северных морей…

В общем, первый школьный день прошел для Даши относительно успешно. И школа оказалась терпимая, чистенькая такая. Ничего, жить можно. Вернее, пережить. А потом, мама права, она этот никчемный отрезочек жизни выкинет из себя и забудет все, что с ней здесь было. Да и вообще, не одна она такая, как оказалось! Значит, не такой уж и новостью сногсшибательной будет ее школьная беременность, спасибо за это Наташе Егоровой. Протоптала дорожку…

Домой Даша пошла неизведанной пока дорогой, чтоб подольше получилось. Что ей там делать-то, в убогих четырех стенах? Лучше уж пройтись, раз погода милостиво позволяет. Хотя и холодно, конечно, но зато свежо и звонко, и запахи всякие сырые-вкусные от земли идут. А вон в том дальнем скверике, наверное, и совсем хорошо…

– Даша! – вдруг услышала она за спиной слабый голосок и обернулась растерянно. Хм, никого… Кажется ей, что ли? Глюки начались? – Даша! Я здесь, на скамеечке! Помоги мне, пожалуйста!

Вглядевшись повнимательнее в пространство за мокрыми ветками кустов, растущих плотной стеной по краям маленького то ли скверика, то ли заброшенного прогулочного бульварчика, Даша обнаружила на дальней скамейке маленькую фигурку, и не фигурку даже, а что-то невразумительно-человеческое и пополам сложившееся. И в следующую уже секунду поняла, что это и есть та самая Наташа Егорова, о которой она только-только подумала. И еще поняла, что ей, Наташе Егоровой, очень плохо. Что происходит с ней сейчас именно то, чего сама Даша боялась до ужаса и о чем пока и помышлять не хотела. Ну почему, почему она пошла домой именно по этому то ли скверику, то ли бульварчику! Откуда ж она знает, что ей со всем этим теперь делать?!

Вздохнув, она проломилась через мокрые и будто недовольные ветки кустов, торопливо подошла к скамейке, присела перед Наташей на корточки.

– Эй, я здесь… Чего у тебя?

– Чего, чего… Рожаю я, непонятно, что ли? – проговорила сквозь слезы Наташа.

– А почему здесь? – тупо переспросила Даша, удивленно моргнув. – Надо же в роддоме…

– Да не дошла я до роддома! Схватки у меня, прямо ножом режет… У тебя мобильник есть?

– Есть, конечно… А что? – ничего не понимая от испуга и будто не слыша своего голоса, пролепетала Даша.

– Ну чего ты, как тупая, ей-богу… – сквозь слезы провыла-проговорила Наташа, подняв к ней голову. – Вызови «скорую» скорей! Сижу-сижу тут, хоть бы кто мимо прошел…

Она снова согнулась-скрючилась в очередном приступе и снова застонала-закряхтела страдальчески, отчего Даша совсем уж затряслась нервной испуганной дрожью, пытаясь лихорадочно выудить из сумки спасительный мобильник.

– А как, как у вас тут «скорую»-то вызывают? – почему-то во весь голос закричала она, оглядываясь на плотную стену кустов, закрывающую их от бульварчика. – Черт, и нет никого… Хоть бы один человек прошел…

– Да как везде вызывают – ноль три! Вызывай быстрей, Даша! Не могу больше! – так же прокричала ей в ответ Наташа.

Прицелившись и крепко зажав в руке мобильник, Даша успешно попала острым ноготком в нужные кнопочки и заговорила-завизжала испуганно в быстро откликнувшуюся трубку:

– Ой, ой, вы приезжайте, пожалуйста, побыстрее! Пожалуйста! Тут на скамейке девушка рожает!

– Успокойтесь, не кричите! – осадила ее трубка бодрым женским голосом. – Во-первых, те, которые девушки, рожать не умеют. А во-вторых, что это за скамейка такая и где она находится?

– Я… Я не знаю… Я сейчас спрошу! – растерялась от этой спокойной бодрости Даша, но одновременно и в себя пришла немного. Наклонившись к Наташе, спросила быстро: – Мы где сейчас? Как им сказать?

– Угол улиц Чапаева и Луначарского… В скверике, с правой стороны… – громко простонала Наташа.

Даша собралась было произнести поскорее в трубку заветный ориентир, но женщина на том конце провода быстро проговорила:

– Я слышала. Поняла, где это. Скоро придет машина, ждите.

«Скорая» и впрямь приехала очень быстро. Бывает же, и пяти минут не прошло, как замелькали над стеной ровно подстриженных кустов синие лучики мигалки и то ли скверик, то ли бульварчик огласился противно-спасительным воем сирены. Надо же – Даша и не знала, каким сладостным для уха может быть этот звук! Две дюжие тетки в куртках поверх светло-зеленых медицинских одежд прорвались, чертыхаясь, через кусты и бегом рванули к скамейке – Наташа уже истошно кричала. А может, крик этот был самую малость и радостным. А что? Теперь, слава богу, можно и покричать вволю. Теперь уже не страшно. Теперь спасение вот оно, рядом, по мокрой и грязной лужайке бежит…

– Девушка, помогай! – быстро приспособили Дашу к своему медицинскому делу тетки. – Чего стоишь, рот раззявила? Сумку вон ее возьми, шапку… Ты с ней поедешь или как?

– Я?! – распахнула на них глаза Даша. – А что, можно? Если можно, я поеду, конечно…

В машине, лежа на носилках и тяжело дыша, Наташа потянула ее за руку, проговорила торопливо:

– Даш, ты к моей бабушке сходи, пожалуйста… Прямо сейчас сходи… Она потеряла меня, волнуется… И сумку с учебниками отнеси, ладно?

– Ладно. Схожу. А адрес? Адрес-то скажи! Куда идти-то?

– Пролетарская, пятнадцать…

– А квартира какая?

– Да это домик, Даш. Маленький такой. Найдешь.

– Ладно, найду, ты не волнуйся.

А в следующую уже секунду девочка Наташа Егорова снова напряглась в очередном приступе нестерпимой взрослой боли.

– Ничего-ничего! – похлопала ее по плечу одна из врачих. – Нормально успеваем, не бойся. Где-то через час только родишь… Как тебя угораздило на скамейке-то оказаться?

– Да я из школы шла… После уроков… Думала, посижу немного, и пройдет…

– Слышь, Валентина Петровна, из школы она шла! После уроков! – насмешливо обратилась веселая врачиха к своей товарке, расположившейся на переднем сиденье. – Шла-шла, между уроками родить решила… Ну и времена пошли, ага?