Чудесное превращение - Моника Айронс

Макс тоже разошелся, преподнес ей роскошный букет, а потом с серьезным видом пригласил ее во вторник вечером в «Хилтон».

— В Хилтон? Но обед там стоит целое состояние! Ты что, клад отрыл?

— Нет, — загадочно ответил Макс. — Просто к тому времени ты уже сдашь экзамены и…

— И что? Поедим лучше здесь, в «Сент-Джонсе». Как сотрудникам отеля нам полагается скидка.

— Я не хочу есть со скидкой. Мне нужно кое-что сделать, кое о чем поговорить, а для этого больше всего подходит такое место, как «Хилтон».

Вот и гадай теперь, что он имеет в виду. И взбрело же Максу в голову пригласить ее в этот дорогущий ресторан! К чему бы это?

Что, если он собирается перевести их отношения в официальное русло? Мэри к этому совершенно не готова. Если рассуждать логически, тогда, конечно, Макс как раз такой мужчина, за которого она хотела бы выйти замуж: серьезный, целеустремленный, внимательный. И, самое главное, он не испанец.

А Родриго? С его испанской бесшабашностью, способностью в любой ситуации поднять ей настроение, с его обаянием?.. Но положиться на такого плейбоя нельзя. Кто знает, что придет ему в голову в следующую минуту?

Мэри все думала и думала, пока наконец мозги не стали у нее разжижаться. Тогда она позвонила Родриго. Ведь они, в конце концов, добрые друзья.

Он тут же снял трубку, будто сидел у телефона и ждал, когда она позвонит.

— Что? В «Хилтон»? Ничего себе! Похоже, у него грандиозные намерения!

— Да. Он сказал, что хочет со мной что-то обсудить.

— Понятно! Значит, в ближайшее время можно ожидать новости о твоей помолвке?

— Какие глупости! — фыркнула Мэри и повесила трубку.

Когда Мэри, одетая в свое лучшее вечернее платье, появилась на пороге «Хилтона», Макс уже ждал ее. Его взгляд скользнул по ее одеянию, и он молча поцеловал ей руку. По его улыбке она поняла, что он оценил ее старания.

Едва они сели за столик, на котором стояли великолепные красные розы, — снова розы! — Макс достал маленькую черную коробочку, на которой поблескивало золотом название одного из престижных ювелирных салонов.

— Открой, пожалуйста.

В коробочке лежала золотая цепочка с медальоном. Мэри была вне себя.

— Макс, ты что, я никогда не…

— Сначала выслушай меня. Во-первых, прими мой подарок как поздравление. На экзаменах ты была одной из лучших, начальство, включая мистера Банди, просто в восторге. Я замолвил словечко, так что, когда тебя официально примут в штат управляющих «Сент-Джонса», мы будем работать вместе. А во-вторых… Я уже давно собирался тебе сказать, но все как-то не было подходящего случая… — Он взял ее за руку. — Короче…

Мэри выслушала его не перебивая. Она была так рада, что он наконец-то решился ей все сказать. Вечер в ресторане прошел великолепно. Когда они садились в такси, на ее шее красовалась цепочка, а на губах сияла ослепительная улыбка.

На следующее утро ее разбудил телефонный звонок.

— Ну как, — спросил Родриго, — ты собираешься выходить за него замуж?

— Ха! — ответила Мэри и повесила трубку.

Родриго еще битых полчаса сидел и смотрел на телефон, гадая, как понимать это «ха». Они вроде бы друзья, а друзья ничего не скрывают друг от друга. Но раз она предпочла умолчать о том, что произошло в ресторане, значит, на то есть веские причины. Ничего, может, она сама позвонит и даст объяснения.

Но Мэри так и не позвонила. Он прождал целую неделю, а затем снова набрал ее номер. На этот раз у него было оправдание: он готовился сообщить ей великолепную новость.

— Только что со свадьбы, — сказал он. — Марсия и Хиль-Луис думали, думали, но все-таки связали себя узами брака. Помнишь, Хиль-Луис с ума сходил, что она ему отказала, пришлось ему наступить на горло собственной песне и попросить маму помочь. В результате мы заявились к Марсии домой и сказали: собирайся, сегодня день твоей свадьбы.

— Что? — вскричала Мэри на том конце провода. — Вы заставили ее выйти замуж? Вы?..

— Никто ее не заставлял. Она сама захотела. Ведь они с Луисом любят друг друга. Ну, а эта размолвка просто пустяки. Еще одно доказательство того, что они жить не могут друг без друга.

— Вот как? Она настолько не могла без него жить, что пришлось ее силком тащить на свадьбу?

— Ничего подобного. Я же тебе говорю…

Мэри положила трубку. Родриго решительно набрал ее номер.

— Что еще?

— Не вздумай бросать трубку. Все было совсем не так, — повторил он. — Мы в Марсии души не чаем. И не могли позволить, чтобы она всю жизнь корила себя за то, что отказала человеку, которого любит. И который безумно любит ее.

— Нечего мне зубы заговаривать, — твердо произнесла она. — Ты хочешь представить все в розовом свете, но я-то не вчера родилась и соображаю что к чему. Надо было ей бросить его прямо у алтаря. Вот был бы скандал.

— Ты сама знаешь, в Испании такое невозможно, — рассудительно произнес Родриго и поспешил убрать трубку подальше от уха.

— Алькасар, ты знаешь, как тебе повезло, что ты за сотни миль от меня?!

— Еще бы мне не знать. Будь я с тобой лицом к лицу, разве я отважился бы на подобное заявление? Я бы отвечал: да, лапочка, слушаюсь лапочка, как скажешь, лапочка!

Она рассмеялась.

Достаточно было услышать этот заразительный смех, вспомнить, как искрятся эти глаза… Родриго вздрогнул и впрямь порадовался, что находится далеко-далеко от нее. Иначе кто знает, остались бы они в этот момент только друзьями…

— Родриго, ты меня слушаешь?

— Куда я денусь!

— Ты что-то замолчал.

— Да так просто, думал.

— О чем, хотелось бы знать?

— О чем? Ну… Мне хотелось, чтобы ты была рядом со мной и… своими глазами убедилась, какая из них вышла прекрасная пара.

Секунду она помолчала. Затем тихо спросила:

— Правда?

— Правда. Я давно представляю себе, как бы все было. Ты познакомилась бы с моей семьей, побывала бы в доме, в котором я живу, и, возможно, мне удалось бы избавить тебя от врожденных предрассудков…

— Да? И не мечтай! Мои предрассудки — неотъемлемая часть моего и без того невыносимого характера. Так что радуйся, что вовремя успел от меня отделаться.

— Я и радуюсь, — не слишком весело произнес Родриго. — Как дела?

— Ничего. Тружусь в поте лица.

— А Макс как?

— Его здесь нет, если тебя это интересует.

И на том спасибо. Родриго и так уже превратился в слух, пытаясь разобрать, не раздастся ли на заднем плане знакомое покашливание.

— Сколько у вас там? Господи, уже двенадцать! Я, наверное, вытащил тебя из постели.