Любовь как в кино - Виктория Ван Тим

Снова злюсь, уже по совершенно иной причине.

Шейн опускает голову. Закрывает глаза на секунду, затем открывает и коротко выдыхает:

– Это была Тоня.

В животе екает. Сжимаю руки, и обручальное кольцо впивается в кожу. Боль слегка приводит меня в чувство.

– Тоня? Та самая Тоня, которая мне сказала, что ты изменил, а затем повела меня выпить, когда…

– Кенсингтон, это не…

Предостерегающе вскидываю руку.

– Нет! Только не говори, что это ничего не значило. Значило! Это значило, что мы расстались. Независимо от того, спал ты с ней тогда или прошлой ночью.

– Что?

– Брэдли сказал, что она ушла сразу после тебя и что вы могли…

Он трясет головой, но больше ничего не говорит. Есть еще что-то. Я чувствую. О боже мой, есть что-то еще.

Смотрю в пол, вспоминая, как я ждала, что он станет бороться.

– Тогда я не дала тебе объяснить… ты ведь и не особенно пытался, верно? Так тебе было легче уехать. В этом было дело?

Я произнесла слова, но не хочу в них верить. Удерживаю взволнованное дыхание, надеясь…

Бросаю на него взгляд исподлобья.

Он смотрит на меня. В его глазах искренность.

– Да, – говорит он.

Да!

– Хотя я не планировал этого, наше расставание действительно облегчило мой отъезд… так мне было легче покинуть тебя.

Удивительно, но услышать такое почему-то еще хуже. Это больно.

По-настоящему больно.

Чертовы слезы все-таки полились. Тихий голосок, который я столько лет пыталась заставить умолкнуть, вновь просыпается и триумфально кричит в мегафон. Недостаточно хороша. Ты недостаточно хороша.

Растягиваю губы в улыбку и утираю слезы.

– Ладно, что ж… Рада, что тебе это помогло…

– Кенсингтон, мне было всего двадцать два. – Шейн встает напротив меня. Его глаза не отрываются от моих. – Отец от меня не отставал, настаивал, чтобы я работал у него. Мама снова начала пить, она бесилась от его постоянных измен. Ни один из них не мог нормально со мной общаться. Это был кошмар. Я просто не осознавал, что делаю.

Не могу двигаться. Все во мне хочет бежать, но я не двигаюсь.

Почему он до сих пор так на меня влияет?

– Тоня сказала, что я эгоист, нельзя забирать тебя с собой. Во многих смыслах она была права. Ты собиралась здесь открыть свою студию. Однако это меня не остановило. Когда ты уехала домой, я звонил. Каждый день.

Нет. Неправда, он не звонил. Трясу головой. Сердце бешено бьется. Я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.

– Ты не звонил.

– Кенсингтон, твоя мама…

Мою грудь мне словно пронзила стрела.

– Мама?

Его слова звучат в моих ушах то громче, то тише, пока я пытаюсь вспомнить. Маме он никогда не нравился. Она считала, что наши отношения чересчур эмоциональны. Что он плохо на меня влияет. Что он легкомысленный, не способен прилично зарабатывать. А моя студия? Она никогда не одобряла эту идею. О господи, все сходится.

– …Она говорила, что я должен оставить все как есть. Что ты слишком молода и мне нечего тебе предложить. Надо признать, на тот момент она была права.

Как она могла? Она ведь знала, что я чувствую.

Шейн пытается взять меня за руку, но я не позволяю.

– Если бы я мог повернуть время вспять, Кенсингтон, я бы остался. Я думал… Не знаю. – Он качает головой. – Ты не стала открывать свою студию, правда? Я имею в виду, сейчас…

– Сейчас? – медленно делаю шаг назад. – Сейчас я выхожу замуж.

Роюсь в сумке, пока не нахожу контракт, затем достаю ручку. Протягиваю ему.

– Держи, выполняй условия соглашения…

Наши руки соприкасаются. Мурашки бегут по спине.

– Слушай, я не хотел тебя шантажировать, я не настолько подлый, но…

– Ты думаешь, это поможет развитию твоей концепции. Я поняла. Я согласна – если все останется между нами и не перейдет определенных границ.

– Конечно. – Он мягко улыбается. – Ты ведь выходишь замуж.

– Именно.

Наконец моя работа спасена. Клайв будет в восторге, Брэдли вздохнет с облегчением. И мы договорились, что… не будет пересечения границ. Тогда почему я испытываю такую горечь? Думаю о том, что я получила, чего хотела…

О том, что я получила. И о том, что нет.