Гостья - Стефани Майер

Для меня это было не сложнее, чем ходить по магазинам: яполучала ключ от номера, заводила разговор с клерком и рассказывала историю омуже фотографе и друге, который путешествует вместе с нами (на случай, если ктонибудь увидит нас втроем). Я выбирала обыденные имена с неприметных планет.Иногда мы были Летучими мышами: Хранитель слов, Поющий песнь яиц и Приют на небесах. Иногда — Морскими водорослями: Колышущиеся глаза, Видящий поверхность иВторой рассвет. Нас никто не пытался выследить, но я каждый раз выдумывалановые имена, потому что Мелани воображала себя героиней фильма про шпионов.

Труднее всего мне было пересилить себя и брать, ничего недавая взамен. Я ни за что не призналась бы в этом в присутствии Кайла, которыйтолько и ждал повода усомниться в чистоте моих намерений. Когда я жила в СанДиего, меня это не беспокоило: я брала лишь необходимое и возмещала долгобществу своими лекциями в университете. Призвание Учителя не требовало особогонапряжения, но я относилась к нему серьезно. Были и другие, более трудоемкие,менее приятные — Души поочередно принимали участие в уборке мусора, например.Теперь я брала намного больше и ничего не отдавала взамен. Так нельзя… ячувствовала себя эгоисткой.

«Ты же не для себя, для других», — в минуты уныниянапоминала мне Мелани.

«Все равно так нельзя. Даже ты это чувствуешь, разве нет?»

«Не бери в голову», — советовала она.

К счастью, наша долгая вылазка подходила к концу: осталосьтолько в последний раз выгрузить добычу из фургона в надежно припрятанныйгрузовичок. Всего несколько дней с заездом в Оклахому и Нью Мексико, а дальше —без остановок через Аризону. Снова домой. Наконец то!

Если мы ночевали в гостиницах, а не в тесном фургоне, тообычно въезжали после наступления темноты и покидали мотель до рассвета, чтобыДуши не успели хорошенько нас рассмотреть — излишняя предосторожность. Даже Иени Джаред начинали это понимать.

После удачного дня фургон ломился от добычи. Кайлу почти неосталось места, а Иен решил, что я устала, и мы остановились у гостиницыпораньше, еще до захода солнца.

Небольшая гостиница была полупуста. Я вернулась в фургон спластиковой картой ключом, мы припарковались под окнами нашего номера, в пятишести шагах от входа, и Джаред с Иеном прошли из фургона прямиком к двери.Тонкие бледно розовые шрамы на их шеях служили маскировкой. Джаред несполупустой чемодан. Ни на них, ни на меня никто даже не взглянул. В номеремужчины задернули шторы и немного расслабились.

Иен разлегся на кровати и защелкал пультом от телевизора.Джаред поставил чемодан на стол и достал наш ужин — остывшую жареную курицу изкулинарии. Я села у окна, одним глазом поглядывая на заходящее солнце.

— Анни, согласись: мы, люди, умеем развлекаться… в отличиеот вас, — поддразнил меня Иен.

С экрана телевизора хорошо поставленными голосами вещали двеДуши. О фабуле происходящего догадаться было нетрудно — сюжеты разнообразием неотличались. Мужская особь получает назначение на планету Водорослей, но егожене с планеты Туманов ближе теплокровные носители. Герои стоически переносятдолгую разлуку и — о, чудо из чудес! — воссоединяются на Земле. Все истории Душимеют счастливый конец.

— Не забывай, на какую аудиторию это рассчитано.

— Твоя правда, но уж лучше бы запустили наши старые шоу. —Иен попереключал каналы и нахмурился. — Раньше некоторые шли.

— Они слишком будоражили зрителей. Пришлось заменить ихдругими, в которых было меньше… насилия.

— Насилие в «Семейке Брэди»?

Я видела этот сериал в Сан Диего, а Мелани помнила его сдетства.

— Он потворствовал агрессии, — рассмеялась я. — В одной изсерий маленький мальчик до крови избивает хулигана — и показано это, словно таки надо поступать.

Иен недоверчиво покачал головой и вернулся к передаче, носмеялся над теми сценами, которые, по замыслу автора, должны были растрогатьзрителя.

Я смотрела в окно, наблюдая зрелище, гораздо болееинтересное, чем предсказуемая история в телевизоре.

За шоссе находился небольшой парк, где с одной стороныраскинулся луг, на котором паслись коровы, а с другой — стояла школа. Рядом сошколой была разбита старомодная детская площадка с песочницей, горкой, лесенкойи раскручиваемой вручную каруселью. Само собой, там имелись и качели.

Семья из трех человек решила воспользоваться вечернейпрохладой. Темные волосы отца на висках серебрились проседью. Мать выгляделанамного моложе. Ее длинные рыжевато каштановые пряди, собранные в хвост,подпрыгивали при каждом движении. С ними был мальчик — совсем кроха, не старшегодика. Отец подталкивал качели сзади; мать стояла спереди и целовала крохотныйлобик всякий раз, как малыш подлетал к ней. Ребенок заливался хохотом, пухлыещечки раскраснелись. Женщина тоже хохотала от всей души.

— Анни, что там? — Джаред заметил улыбку, которую вызвала уменя эта семейная идиллия.

— За все мои жизни не видела ничего подобного. Передо мной…надежда.

Джаред подошел и встал рядом, заглянув мне через плечо.

— О чем ты? — Он окинул взглядом здание и дорогу, не обративвнимания на играющую семью.

Я поймала его подбородок и повернула в нужную сторону. Он ине подумал отдергивать голову, и от этого внизу живота вдруг разлилось тепло.

— Смотри, — сказала я. — Следи за моим взглядом. Перед нами— единственная надежда на спасение вашего вида.

— Где? — удивился он. Иен прислушался.

— Видишь? — Я указала на смеющуюся мать. — Смотри, как оналюбит свое человеческое дитя.

Мать подхватила ребенка с качелей и крепко прижала к груди,покрывая крохотное личико поцелуями. Он гулькал и агукал — настоящий малыш, ане миниатюрная копия взрослого, которой он стал бы после «внедрения».

— Человеческий младенец? — обмер Джаред. — Как? Зачем? Давноэто происходит?

Я пожала плечами.

— Не знаю, сама впервые вижу. Она не захотела, чтобы из негосделали носителя. Не могу себе представить, чтобы ее… принудили. У нас наматерей практически молятся. Если она решила… — Я покачала головой. — Понятияне имею, как они собираются это решать. На других планетах подобных проблем невозникает. Эмоции человеческих тел сильнее любой логики.

Иен и Джаред, разинув рты, смотрели на межвидовую семью впарке.

— Нет, — пробормотала я себе под нос. — Ни у кого неподнимется рука отнять ребенка у родителей. Вы только на них посмотрите!