Одноклассница.ru - Татьяна Тронина

– Так ты не врач… Ты ученый! – озарило Грушина.

– Ну да… – немного растерялась Вероника. – Область моих исследований – это биохимия… Но она неразрывно связана с медициной, и без медицинского образования я не смогла бы работать в этой области… Я как раз сейчас работаю над веществом, которое условно называется «витазионом»…

– Короче, ты – химик! – крикнул Ерохин.

– Точно, Ника… – подхватила Ира Гвоздева тем особым, почтительно-настойчивым тоном, каким принято закрывать важную, но невыносимо скучную тему. – Ты наслушалась Максимыча и ударилась в химию.

– Братцы, кстати! – опять поднял рюмку Грушин. – Давайте выпьем за нашего дорогого классного руководителя, учителя химии и просто прекрасного человека – Андрея Максимовича Мессинова!

– За Максимыча! – дружно потянулись все чокаться.

– Какой хороший мужик… Где он сейчас, а?

– Да, кто-нибудь знает что-нибудь об Андрее Максимовиче? – крикнула Женя Мещерская. – Он жив? Где он?

– Вроде жив… Ему лет шестьдесят пять сейчас должно быть!

– О Максимыче тоже ничего не известно, – спохватилась Лиля Рыжова. – Я в школу звонила, говорила с Ниной Ильиничной, директрисой, – она по-прежнему в школе директорствует, представляете? – так вот, Максимыч уволился из школы через год после нашего выпуска, ушел преподавать химию в какой-то институт…

– Да, ему с нами скучно было! – кивнул Альберт. – Помните, он грозился – «уйду я от вас»!

– А я его понимаю… – улыбнулась Женя рассеянно-печально. – Сколько он с нами мучился! Вместо того чтобы предмет преподавать, ему дисциплину приходилось налаживать…

– Каждому учителю надо медаль давать. Или орден. Вот я ни за что бы в учителя не пошел… Даже за миллион!

– Был бы тут Максимыч, он бы много чего интересного рассказал, – в беседу опять вступила Рита Лымарь. – Когда Клим пропал, он его тоже пытался найти… Помогал многим ребятам, кто-то там чуть в тюрьму не загремел – из того класса, который после нас шел. Так Максимыч вызволял…

– А Мухин-то где? – неожиданно заорал кто-то из угла. – Жень, где Мухин?

Женя Мещерская передернула плечами, ответила насмешливо:

– Откуда я знаю… Я не жена ему!

– А помните Черного Канцлера? – вдруг улыбнулся Витя Ерохин чему-то своему.

– Кого-кого?

– Что-то знакомое…

– Это колдун!

Беседа опять приняла новый оборот.

Ерохин охотно принялся объяснять:

– Нет, Черный Канцлер – не колдун. Это мужик такой был, то ли сто, то ли двести лет назад помер… У него склеп на Переведеновском…

– Где?

– На Переведеновском кладбище! И, типа, если на том склепе желание свое написать, то оно непременно сбудется.

– Бегал я туда… Писал, писал сколько раз… – обиженно пожаловался Алеша Грушин, уже изрядно пьяненький. – И не сбылось! Враки все…

– Это из серии «городские легенды», – интеллигентно блестя очками, начал Альберт. – Я об этом Черном Канцлере читал где-то… Никакой он не Черный Канцлер, а чиновник в царской России – то ли статский советник, то ли тайный советник, бог его знает. Но действительно занимал высокий чин в какой-то канцелярии – то ли при Николае Первом, то ли при Александре Втором. Имени не помню – то ли фон Дорн, то ли фон Борн… Берг…

– Неважно! Дальше-то что?

– Всю жизнь этот Черный Канцлер провел в своей конторе, ничем больше не интересовался – только карьера и деньги. А на старости лет угораздило его вдруг влюбиться, – с достоинством уважаемого рассказчика продолжил Альберт. – Девушка – юная, хорошенькая, легкомысленная, и на Канцлера она – ноль внимания. И так он к ней, и этак… А под конец немного спятил и действительно увлекся колдовством – тут Витя прав. Черной магией. Приворожить хотел, видно, ту девицу. Но она над ним посмеялась – ты глупый старик, ты все врешь, ты ничего не можешь уже… Тогда он заявил всем – кто желает, обращайтесь ко мне, помогу. Бесплатно. Даже мертвый помогу… Умер, и к его склепу стали люди приходить, писать на стенах свои желания… Не знаю, сбывались ли… Вон Леха не верит!

– Туфта, – скорбно кивнул Алеша Грушин.

– Минутку-минутку, а девушку-то ему удалось приворожить? – заволновалась Рита Лымарь.

– По-моему, нет, – развел руками Альберт.

– Бред какой-то… – хихикнула Ира Гвоздева. – Детские сказки. Пора бы и забыть о них!

«А я про Черного Канцлера не слышала ничего… – подумала Вероника. – И вообще, кого могут интересовать кладбища…»

– За любовь! Давайте теперь выпьем за любовь! – с жаром воскликнул Грушин.

– За первую любовь! – поправил Альберт.

Публика бурно одобрила этот тост…

Вечер встреч стремительно перетекал в банальную пьянку. Все было в точности так, как описывала Вероникина коллега Маша, – бывшие одноклассники перепились и… устроили танцы. Нечто среднее между канканом и сиртаки. Орали, бесконтрольно обнимались, напропалую выдавали детские тайны, клялись в любви и вечной дружбе…

Вероника шепнула Лиле, что ей пора, и по-английски выскользнула из зала.

У гардеробной Веронику нагнала Женя Мещерская:

– Ника, уходишь?

– Да, пора…

– Тарасу привет!

– Обязательно.

Как уже упоминалось, Женя Мещерская выглядела великолепно. Она с честью несла по жизни знамя первой красавицы класса. Наверное, многие из бывших товарок сегодня успели позавидовать ей – хорошо выглядит, замужем, есть сын (фотографии мужа и сына выложены на сайте «Однокашники. ру»), есть возможность ездить по миру, обеспечена, не работает… Мечта любой женщины!

Но Женя показалась Веронике какой-то печальной. Нет, Мещерская весь вечер болтала, смеялась, немного язвила, немного кокетничала – но вместе с тем на сердце первой красавицы словно камень какой лежал. Может быть, она ждала появления Сени Мухина? А Сенька так и не пришел…

– Ника, даже не знаю, стоит ли рассказывать… – Женя Мещерская свела соболиные брови, нахмурилась.

– Ты о чем?

– Ладно, расскажу. Я об Але Головкиной… Все спрашивают – где Алька, где Алька…

– Так ты знаешь, где она?

– Нет. Но… Короче, лет пятнадцать-семнадцать назад моя мать приехала в Москву по каким-то своим делам и случайно встретила отца Альки. Мы же всей семьей из России тогда уехали – я, мама, папа. Ты Алькиного отца не видела? Жаль! Серьезный такой дядька, как будто персонаж из старых советских фильмов… Передовой рабочий, коммунист, непьющий, всегда правду-матку в лицо людям говорил, очень правильный…

Женя достала сигареты, щелкнула зажигалкой, выдохнула… Вероника терпеливо ждала продолжения.