Замуж за мажора - Кристина Зайцева

У меня никогда не было секретов от деда. У меня их в принципе не было, а теперь появились. Не хочу, чтобы он когда-нибудь узнал, на что я потратила свою стипендию и почти все свои “сбережения”.

Выпустив из себя облако пара, прячусь за стеной автобусной остановки, но промозглый ветер достает меня и там. Просто я никогда не выходила из дома зимой, имея на себе такое скудное количество одежды… и белье, которое по толщине напоминает бабочкино крыло. Не знаю… Не знаю зачем мне понадобилась эта покупка… Кошмарно дорогой комплект, который мне совсем не по карману и который никто, кроме меня, не увидит. Потому что я не собираюсь его никому показывать, но это не значит, что я хоть на секунду забыла о том, что у меня под одеждой совсем не скромное черное кружево.

Проводив глазами очередной трамвай, достаю из кармана телефон и набираю Алёне.

— Где ты? — Стучу зубами, переминаясь с ноги на ногу. — Я уже нос отморозила!

— Обернись!

Развернувшись на месте, вижу ее, сходящую с трамвая.

Ну, наконец-то!

Ее лицо совсем не полно энтузиазма, а я… я просто вибрирую.

Я вибрирую, потому что в моем кармане, будто два кирпича, лежат пригласительные флаеры. Они не давали моей голове покоя целых два дня. Прямо до тех пор, пока я не решила использовать их по назначению, черт возьми.

— Ого… — Присвистнув, подруга изучает меня с головы до ног.

Мои новые замшевые ботфорты на десятисантиметровой шпильке, край черного платья, который на целую ладонь выше колена, и рыжую дубленку, которая еле-еле прикрывает мой зад.

Сама она одета в короткий норковый полушубок, короткую клетчатую юбку и высокие “военные” ботинки, которые добавляют ее росту не меньше пяти сантиметров и делают ее и без того бесконечные ноги еще более бесконечными.

— Что? — спрашиваю, смущенно глядя на нее из своего шарфа.

— Ты подстриглась, — восклицает удивленно.

— Плохо, да? — лепечу, совсем не уверенная в том, что не погорячилась.

Когда я выходила из дома сегодня утром, при мне еще была моя коса. А теперь вместо нее у меня кудряшки длинной до подбородка, и я еще не поняла, нравится мне это или нет…

Дед сказал, что это “смело”. Смело, черт побери…

— Только не додумайся спросить такое у Дубцова. — Алёна берет меня под руку, разворачивая против ветра.

— Ты смеешься… — мямлю я. — Он что, меня заметит?

Он уже три или четыре раза забыл о том, что я существую. То, что я иду на эту треклятую вечеринку, совсем не значит, что я этого не понимаю. В глубине своей глупой души я думаю о том, что он… мог бы вспомнить о том, что я есть, если бы увидел меня, например…

И что тогда?

Не знаю!

Может быть, все дело в том, что я хочу увидеть его больше, чем хотела хоть чего-нибудь в своей жизни?

Дед говорит, что потакать своим желаниям — прямая дорожка к вседозволенности. А еще он уверяет, что горькую “пилюлю” нужно глотать первой, тогда сладкая “пилюля” покажется еще слаще…

От мороза мой телефон ведет себя с такой вседозволенностью, что хочется швырнуть его в сугроб, но даже не сверяясь с картой города я понимаю, какой дом нам нужен.

Боже…

Я не настолько наивна, чтобы думать, будто мэр города может жить в чем-то хотя бы не двухэтажном, но этот особняк сложно даже “домом” назвать. Материальное положение Дубцова внезапно становится для меня откровением, от которого округляю глаза.

Он действительно принц.

Если бы последние дни я не занималась тем, что умоляла Алёну пойти со мной на эту тусовку, просто… вернулась бы домой.

Нам открывают калитку в огромном каменном заборе еще до того, как успеваем хоть что-то для этого предпринять.

— Вход с торца, — объясняет седоватый мужчина с солидным животом и в форме охранника, закрывая за нами калитку. — По тропинке и направо, — машет рукой, прежде чем скрыться в своей “будке” и хлопнуть дверью.

Территория внутри этой громадины, дома Дубцовых, оправдывает все мои ожидания, так же, как и ее забитый людьми и мрамором холл.

Теребя пуговицу своей дубленки, осматриваюсь.

Не знаю, сколько их здесь, но пока мнемся на пороге, мне не попалось ни одного знакомого лица. Если не брать в расчет лица сводного брата Алёны — Никиты Баркова, на локте которого висит его девушка, все здесь — незнакомцы.

На лестнице второго этажа организован диджейский пульт, и звуки электронных битов проходятся по моим вибрирующим от волнения клеткам.

Я добрую половину дня изводила себя тем, что спустила деньги на комплект белья, в то время как Кирилл Дубцов спустил их на вечеринку для кучи незнакомых ему людей, и, наверняка, совсем не парится.

Мысли разлетаются во все стороны, когда за всей этой какофонией я вижу… Вижу знакомый темноволосый затылок и разворот плеч хозяина всего этого бедлама…