Закон притяжения. Его студентка - Людмила Сладкова

Девушка метнулась к буфету (чудом избежав столкновения со стулом), извлекла оттуда небольшую вазу, наполненную выпечкой, и спустя мгновение протянула угощенье Виктору. Попробовав одно их них, он едва не застонал вслух от удовольствия, ибо печенье оказалось действительно вкусным. Рассыпчатым. В меру сладким, с ярко выраженным лимонным привкусом. Оно буквально таяло во рту. Проглотив все до последней крошки, Макаров одобрительно кивнул:

— Молодец!

— Вам понравилось? Правда?

— Правда! Еще хочу! Чайник ставь!

Улыбнувшись, Белова шустро добралась до электрического чайника, который явно собиралась включить. Но замерла в последний момент.

Тишину комнаты нарушила до боли знакомая мелодия.

Трель звонка его мобильного телефона.

На сей раз брать трубку он не стал. Просто отключил звук.

И похоже, данный поступок окончательно вывел Лену из эмоционального равновесия.

Девушка помрачнела и напряглась в считаные секунды.

Резко развернувшись к нему лицом, она холодно отчеканила:

— Судя по всему, вам пора!

— Похоже на то, — согласился, признавая ее правоту. — Ты… в порядке?

Нервно заламывая пальцы, Белова гордо распрямила плечи и твердо выдержала его сканирующий взгляд. Затем с присущей ей надменностью упрямо вскинула подбородок, и за один только этот заносчивый жест ему захотелось жестко отходить девчонку ремнем по мягкому месту.

Чтобы всю спесь с нее сбить. Весь гонор.

«Такая малявка еще, а уже бывалой стервой себя вообразила!»

Обворожительно (но крайне фальшиво) улыбнувшись, Лена пробормотала:

— Я провожу вас до двери!

Возражать Виктор не стал. В конце концов, желание хозяйки — закон.

Не дожидаясь от нее каких-либо действий, он сам уверенной поступью двинулся к выходу.

Не прощаясь. Белова окликнула его на пороге.

Вернее, на пороге стояла она — растерянная и босая.

А Макаров в это время находился уже на лестничной площадке.

— Могу я попросить вас об одолжении? — дрожа всем телом, Лена скрестила руки на груди, будто стремилась отгородиться от всего света. — Могу?

Мужчина раздраженно передернул широченными плечами:

— Попробуй!

— Раз уж мне не отдаете, — взмахом руки она указала на карман, в котором лежали изъятые у нее презервативы, — то хотя бы… с ней их… не используйте!

— Почему?

— Пожалуйста!

— Почему, Лена? — повторил с нажимом, нависая над девушкой беркутом.

— Перебор потому что! — она окатила его разъяренным взглядом. — Не хочу, чтобы вы вспоминали обо мне всякий раз, когда решите моими презиками воспользоваться! Как вы вообще себе подобное представляете? Вы, ваша Татьяна — и я, пусть косвенно, но в качестве силиконовой преграды между вами? Нет уж, увольте! Выкиньте их в ближайшую мусорку!

Спустя секунду Белова с грохотом захлопнула дверь прямо у него перед носом.

А Виктор еще некоторое время продолжал разглядывать пустоту.

* * *

Он уехал не сразу…

Не доверял собственным рукам, которые после общения с этой малолетней пигалицей тряслись, как у паралитика. Поэтому некоторое время Виктор просто сидел в салоне автомобиля, сверля невидящим взглядом приборную панель. Напряженно курил и без конца задавался вопросом:

«Какого х*ра это было, черт подери? Какого х*ра?»

Приговорив первую сигарету, мужчина сразу извлек из пачки вторую.

А подпалив ее, затянулся так сильно и жадно, что невольно закашлялся.

В глазах на миг потемнело от недостатка кислорода. Да уж, ситуация! Прежде хоть никотин дарил ему умиротворение. Прежде, но не сейчас!

Его ожидало полнейшее разочарование, ведь теперь и проверенный годами «антидепрессант» дал катастрофический сбой. Толку-то от него…

Лишь противная оскомина во рту да горьковатый привкус на языке.

«Свидание у меня сегодня! — ожил в памяти ехидный голосок Беловой. — Какой из напитков больше подходит для романтического вечера? О, отлично! Значит, оставляем вино! К нему шоколад и две пачки презервативов! Одни ребристые, вторые пупырчатые! Простите, но эти будут малы моему молодому человеку! Можно мне самый большой размер?»

Скривившись, Макаров раздраженно затушил сигарету и вышвырнул ее в открытое окно, так и не докурив. А после, с трудом себя контролируя, яростно саданул по рулю. Слишком уж внезапно взбесился и сдержаться не смог. Он и сам не понимал причин столь бурной реакции, столь лютой злости, да только в этот самый момент был готов убивать.

Без гребаного преувеличения!

«И из-за чего, спрашивается? Из-за чего?

Ну, встречается девчонка с каким-то тупым молоденьким оленем!

И что с того? В их возрасте это абсолютно нормально!»

Да, только вот… от всех подобных мыслей его страшно коробило. Прямо кровь в венах закипала, и разум отключался, точно по щелчку пальцев.

«Неужели эта малявка правда перед своим клоуном ноги раздвигает? Неужели дает ему? Часто, много и подолгу? Наверняка, раз гондоны оптом закупает, сучка неугомонная! Впрочем, неудивительно — гормоны плещут! Я в их возрасте тоже был неудержим, но… но, бл*дь! Как же так? Ее ведь никто не интересовал прежде! Никто, кроме… меня!»

Воздух мгновенно вышибло из легких. Внутренности узлом скрутило от волнения. Мышцы жаром обдало, и вся кровь устремилась вниз, к паху.

Надрывно дыша, Виктор чуть прикрыл потяжелевшие, налившиеся свинцом веки, чувствуя, как призывно ноет и пульсирует его стремительно твердеющая плоть. Возбуждение накатывало все сильнее и сильнее.

Вскоре ему стало тесно в собственных джинсах. И не просто тесно.

Желание причиняло уже не только дискомфорт, а вполне реальную боль.

«Интересно, ты бурно кончаешь с ним? Он хорошо тебя… удовлетворяет? Орешь под ним, да? Извиваешься от кайфа? А подо… мной? Стонала бы? Срывала бы голос? Черти адовы, девочка! Я заставил бы тебя сдохнуть!»

Громкий звук автомобильного клаксона, раздавшийся неподалеку, был сродни ведру ледяной воды, внезапно опрокинутой на голову. Макаров вздрогнул, широко распахнул глаза и ужаснулся, осознав, что с упоением наглаживает и наминает свою вздыбленную ширинку в поисках облегчения.

«Да твою же ж мать… приплыли! Только глупой малолетки мне и не хватало в качестве основной сексуальной фантазии! Совсем рехнулся!»

Хрустнув позвонками затекшей шеи, Виктор нетерпеливо схватил пластиковую бутылку с водой, осушил которую парой-тройкой крупных глотков. После, настойчиво игнорируя свою нешуточную «потребность», он торопливо завел двигатель, стиснул руль так, что побели костяшки пальцев, и резко вдавил педаль газа в пол. Секунда, и машина с ревом сорвалась с места.