Признания повесы - Карен Хокинс

Она не сопротивлялась. Наоборот, таяла, прижавшись к нему, ее губы раскрылись, пальцы вцепились в одежду. Он забыл о цели своего прихода, забыл, кто она, забыл о своих обязанностях и просто целовал ее. Целовал женщину, которая так дерзко бросила ему вызов. Она тихо застонала, и этот гортанный звук привел Брэндона в чувство.

Он оторвался от губ леди Уэстфорт, но не отпустил ее. Черт побери, что он делает? Она стояла не двигаясь, ее грудь вздымалась, одной рукой она хваталась за лацкан его фрака, другой – за что-то еще. Он посмотрел вниз и увидел, что она машинально взялась за кольцо-талисман.

В голове у Брэнда тут же прояснилось, и он оторвал ее руки от своей груди. Он настолько напрягся от сдерживаемого желания, что приложил все усилия, чтобы не пошатнуться. Сделав глубокий вдох, он, наконец, обрел дар речи.

– Это был всего лишь поцелуй, леди Уэстфорт. В вашем случае – один из тысячи.

Ее лицо вспыхнуло, она отпрянула, грудь ее вздымалась от сдерживаемого гнева.

– Вы...

– Да будет вам. Мы оба знаем, что вы не наивны. Вам, как и мне, поцелуй понравился. Но теперь... – Он пожал плечами.

Она вытерла рот тыльной стороной ладони, глаза ее сверкнули.

– Мне показалось, что вы презираете женщин моего «типа».

– Презираю. Считайте этот поцелуй своего рода премией. Наградой за сотрудничество. А теперь, с вашего позволения, я должен идти. Всего доброго, леди Уэстфорт.

И, поклонившись, он ушел.

Через несколько минут Брэндон уже сидел в своем фаэтоне и понукал лошадей. Он испытывал растерянность, словно заехал слишком далеко и ехал слишком быстро, и недоумевал, какая сила заставила его поцеловать эту женщину.

Одно он знал наверняка – эта сделка стоила пяти тысяч фунтов.

Двадцать минут спустя Верена держала в руках хрустящий банковский чек. Она задумчиво разглядывала небрежную подпись. Брэндон Сент-Джон. До сегодняшнего дня она знала о нем очень мало, за исключением того, что он сеял волнение в рядах женской половины света – замужней женской половины. Говорили, что он мастер обольщения.

Теперь Верена знала, откуда у него такая репутация – он действительно умел заставить женщину почувствовать свою неповторимость, особенность. Его губы источали сексуальность, она светилась в его глазах, передавалась через жар его кожи. Только что они разговаривали, а в следующий момент... Она закрыла глаза, заново переживая прикосновение его губ к своим губам. Это был даже не поцелуй. Сент-Джон поставил на ней клеймо.

Она глубоко вздохнула, потирая ладонь. На ней остался отпечаток знаменитого кольца-талисмана. Правда, сейчас он уже исчез, но это место до сих пор было теплым, кожу немного покалывало. Верена сжала ладонь, оберегая это место.

В комнату вошел Джеймс, его карие глаза горели любопытством.

– Гербертс сказал, что сегодня утром у тебя был гость.

Она кивнула:

– Брэндон Сент-Джон.

– Что ему было нужно?

– Купить мою помощь.

Он поднял брови:

– В чем?

– Его брат, мистер Чейз Сент-Джон, проявил ко мне неподобающий интерес. Мистер Сент-Джон не знал, но я уже порвала с его братом два дня назад.

– Так! – Джеймс подошел к окну и слегка отодвинул штору. – Гербертс сказал, что у этого человека отличные лошади и очень красивое пальто.

– Он богат до неприличия. Поэтому и пытался купить мое содействие.

Взгляд Джеймса просветлел.

– И сколько он тебе предложил?

Он подперла щеку ладонью.

– Пять тысяч фунтов.

С округлившимися глазами Джеймс отпустил штору.

– Пять... Боже! Это же целое состояние, и я... – Он посмотрел на сестру и застонал. – Ты их не возьмешь. Не говори ни слова! Я этого не вынесу. Ну почему, почему его брат влюбился в тебя, а не в меня? Я бы с радостью взял деньги и...

– Я не прикоснусь к ним и палкой. Неужели ты не понимаешь, Джеймс? Если я приму этот чек, я признаю, что меня можно купить. А я стою гораздо больше пяти тысяч фунтов.

Он со стоном закрыл лицо руками.

– Ты считаешь меня ненормальной, – улыбнулась она. Убрав руки, он криво усмехнулся:

– Нет. Слишком чистой, чтобы носить фамилию Ланздаун.

– Это неправда. Я хочу сохранить эти деньги. Правда. Просто я... – Она беспомощно взмахнула руками, чек затрепетал. – Я не могу.

– Гордость, – сказал Джеймс, печально качая головой. – Ты же знаешь, что это грех. Один из семи смертных грехов.

– Если ты хочешь узнать все о гордыне, спроси Сент-Джонов. По сравнению с их гордыней моя крохотная гордость просто ничто.

– В это трудно поверить, – отозвался Джеймс. Верена полоснула его взглядом, он усмехнулся. – Только не ешь меня! Я просто дразню тебя, и ты это знаешь. Если ты не пообещаешь выиграть для меня деньги в игорном доме, я немедленно приду в неописуемую ярость. – Подойдя к сестре, он обнял ее за шею, поцеловал в лоб и, усмехаясь, уселся в кресло. – Перестань испепелять меня гневными взглядами и расскажи о великом Брэндоне Сент-Джоне. Он действительно столь впечатляющ, как гласит молва?

Впечатляющ? Брэндон Сент-Джон был слишком красив для спокойствия Верены. Она откашлялась.

– Он довольно высокий, густые черные волосы и очень синие глаза. – «А еще он умеет целовать до потери сознания».

Джеймс прищурился: – И?

– И что? – спросила она, почувствовав, как вдруг запылали щеки. – Это все.

Хмыкнув, Джеймс проницательно посмотрел на нее:

– Понятно. Что ты собираешься сделать с чеком?

Она задумалась, наклонив голову набок.

– Например, вставить его в рамку и повесить для всеобщего обозрения. – Она прошла по комнате и приложила чек к стене рядом с зеркалом, висевшим над каминной полкой. – Вот здесь. Чтобы всем бросался в глаза.

– Ты этого не сделаешь!

– Или, возможно... – Она подошла к окну. – Я могу подвесить его здесь, чтобы свет падал на подпись Сент-Джона, не говоря уже о том, что чек будет виден снизу, с улицы.

– Ты напрашиваешься на скандал. Она пожала плечами.

– И что? Я не принадлежу к высшему обществу, так что мне все равно.

– Но Брэндон Сент-Джон принадлежит. Ты хочешь унизить его.

– Я хочу преподать ему урок. Он чрезвычайно в нем нуждается.

Джеймс неуверенно рассмеялся:

– Да будет тебе, Верена! Я начинаю жалеть этого человека.

– Его стоит пожалеть. Я намерена поставить его на колени. – Славная картинка, что и говорить, – Брэндон Сент-Джон, стоящий на коленях и умоляющий ее... о чем? Чтобы она снова его поцеловала? – Хм. Может, мне устроить званый ужин в честь неслыханной щедрости Сент-Джона? Смешно будет, если все узнают о его сегодняшнем визите. Забавная выйдет история.