Алый камень - Э. Энн Джуэл

— Послушай, женщина, это не твой дом. Ты не наполнишь его кучей гребаных цветов.

Убедившись, что его полотенце надежно закреплено, я возвращаюсь к его глазам. Имя Кэтрин вытатуировано элегантным шрифтом вдоль его бицепса, под серым надгробием с одной красной розой. Я предполагаю, что Кэтрин умерла.

— Скарлет.

— Что? — его лицо искажается от раздражения.

— Меня зовут… Скарлет, а не женщина. Мы живем вместе уже неделю, а ты ни разу не спросил моего имени. Наши возможности для правильного знакомства были подавлены твоим…

Его глаза слегка расширились.

— Моим?

Я пожимаю плечами.

— Твое беспардонное отношение, как будто ты потерял интригу.

— Потерял интригу?

Моя попытка скрыть свое раздражение ни к чему не привела. Глубокий вздох вырывается из моих губ.

— Да, как будто… ты вел себя нелепо.

Он впивается в мое лицо, действительно в мое лицо.

— Каждое слово, вылетающее из твоего рта, сводит меня с ума, но не настолько, как то, как ты все произносишь.

— Прости? Как я произношу все?

— Как будто считаешь, что ты гребаная королева!

— Я не королева. Я просто британка.

— Тогда просто молчи.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на мистера Придурка и принесите остальные мои растения. — Я уворачиваюсь от визуального захвата Тео.

Курьер движется в замедленном темпе, не сводя своих широких глаз с Тео все время.

— Д-да, мэм.

Как только мы остаемся одни, я чувствую тень от ноги Тео, готовящуюся раздавить меня. Я должна бежать. Но… к черту его. На следующие шесть месяцев это мой дом.

— Мне жаль, что Кэтрин умерла.

Он шагает вперед так быстро, что я спотыкаюсь. Стена спасает меня от падения на задницу.

— Если ты еще хоть раз произнесешь ее имя, я покончу с тобой.

Мое сердце поселилось в горле. Могу поспорить, он видит, как оно пульсирует в моей шее. Как только мне удается найти кусочек пространства, чтобы говорить, я шепчу:

— Извини, но боюсь, придется занять очередь.

Я моргаю в первый раз с тех пор, как он прижал меня к стене. Его брови напряжены, как будто мой ответ каким-то образом смущает или причиняет ему боль. Это не может быть болью. Монстры не чувствуют боли.

Пока курьер приносит остальные растения, мы с Тео стоим нога к ноге, обмениваясь густым, наполненным напряжением воздухом. Почему он такой грустный? Потому что он такой и есть. Под грубым гневом, резкими словами и угрозами, Теодор Рид — грустный человек. Что он видит, когда смотрит в мои глаза? Я не могу найти себя. Я больше не вижу собственного отражения в зеркале. Невозможно представить, что он видит что-то помимо моей темной кожи и непокорных волос.

Все, что я вижу перед собой, — это суровый мужчина с ожесточенной душой и символами его горя, вытравленными на коже жирными чернилами. Мой отец никогда не делал себе татуировки, но он говорил, что люди делают татуировки на коже, чтобы остальной мир мог видеть их надежды и мечты, их страхи, их прошлое, их горе.

На моем теле недостаточно кожи, чтобы позволить моим эмоциям вылиться на всеобщее обозрение. Я немного завидую всем, кто может это делать.

— Спасибо, мэм. Хорошего дня.

Транс нарушен. Тео отступает назад, его глаза на краткий миг опускаются на пол, прежде чем он поворачивается и исчезает в своей комнате.

— Спасибо, — отвечаю я дрожащим голосом, который отражает то, как чувствует себя мое тело после еще одной неописуемой встречи с Теодором Ридом.

Когда задняя дверь с щелчком закрывается, я закрываю глаза, дыхание шепотом отчаянно пытается вырваться наружу. «О. Мой. Бог». Семь миллиардов человек на семи континентах, и я приземляюсь на другой стороне океана в этом доме с этим человеком. Моя жизнь вполне может закончиться в присутствии человека чудовища, который, похоже, искренне ненавидит меня.

Почему? Казалось бы, просто потому, что я существую.