Опасное наследство - Элисон Уэйр

На цыпочках делаю последние шаги, боясь разбудить ее величество. Останавливаюсь у двери лорда Роберта и внимательно прислушиваюсь. Вдруг окажется, что они там вместе? И даже в постели? Но внутри все тихо. Из-за плотных дубовых дверей не доносится ни звука.

Я тихонько стучу. Нет ответа. Стучу снова. Ничего. Как можно тише я осторожно нажимаю на ручку, и, к моему облегчению, дверь оказывается незапертой. Призвав на помощь все свое мужество, я проскальзываю в комнату, куда сквозь зарешеченное окно проникает лунный свет; стоит теплая, благоуханная ночь. С кровати поднимается фигура.

— Какого черта?..

— Пожалуйста, лорд Роберт, тише! — взволнованно шепчу я. — Это я, Катерина Грей. Я должна поговорить с вами. Мне нужна ваша помощь. Я в отчаянии.

— В чем дело? — Дадли садится.

В лунном свете я отчетливо вижу его. Красавец, что ни говори, просто глаз не оторвать: заросший волосами мускулистый торс, смуглая кожа, взъерошенные черные волосы, аккуратная бородка, точеные черты лица. Не случайно королева называет его Цыганом. Но выражения его лица не разобрать.

— Что вы здесь делаете, леди Катерина? — недовольно шипит лорд, явно не в восторге от моего визита. — Рядом покои королевы! Вы хотите, чтобы у нас обоих были неприятности? Если ее величество услышит нас и придет сюда, то объяснить ситуацию будет довольно затруднительно!

— Милорд, умоляю вас! — Я падаю на колени у кровати и плачу, не в силах удержаться. — Всего лишь пару минут вашего драгоценного времени — о большем я не прошу. Выслушайте меня, пожалуйста! Я умоляю вас выступить посредником между мной и ее величеством. От этого зависит моя жизнь.

Он не слишком удивлен, хотя мое отчаяние, кажется, смягчило его сердце.

— Ну хорошо, — шепчет Дадли. — Только, бога ради, говорите быстрее и тише.

Разумеется, мой рассказ длится дольше, чем пару минут, но он внимательно слушает все перипетии моей истории, время от времени покачивая головой, а в какой-то момент вдруг закрывает лицо руками и издает тяжелый вздох, словно ему невыносимо слушать дальше.

Закончив, я остаюсь на коленях и смотрю на него умоляющим взглядом. Но голос Дадли звучит тихо и неприязненно:

— И вы просите, чтобы я заступился за вас перед королевой, рассказал ей, что вы натворили? Зачем мне это нужно? Вы проявили крайнее безрассудство, леди Катерина. Неужели судьба отца и сестры не послужила для вас примером? И вы не знаете, что ждет изменников?

— Я не совершала измены! — возражаю я.

— А как, интересно, называется ваше поведение? Вы осмелились нарушить прямой запрет королевы, которая требовала, чтобы вы не выходили замуж без ее разрешения. Да вы, моя милая, не только изменница, но еще и бунтовщица! Похоже, вы сошли с ума, леди Катерина!

— Я всего лишь вышла замуж за человека, которого люблю! — сквозь слезы говорю я.

— Вы маленькая дурочка. Выбрав себе мужа по любви, вы, будучи принцессой крови, бросили вызов королеве, всему заведенному порядку и здравому смыслу. Для женщины вашего положения — это чистое безумие. Подчиняясь своим низменным страстям, вы осквернили королевскую кровь противозаконным союзом. И если это не измена, то позвольте мне напомнить вам, что ваши интриги с Испанией вполне таковой могут считаться.

Теперь слезы мои льются рекой, я вся сотрясаюсь от беззвучных рыданий.

— Идите к себе, — холодно заключает Дадли. — Я не могу в этом участвовать. Вы и без того меня скомпрометировали своим приходом.

Я поднимаюсь, собирая остатки своего достоинства.

— Прошу прощения, что побеспокоила вас, милорд. Доброй ночи.

Бесшумно закрыв за собой дверь, я спешу прочь из этой ненавистной мне комнаты, ужаленная жестокими словами лорда Роберта. Но все же если быть честной перед самой собой, то я должна признать, что в его словах было немало правды. Я была дурой — сошла с ума из-за любви, — но Господь свидетель, я никому не желала зла. Что же мне теперь делать? Дадли точно не заступится за меня. Кто еще остается?

Я ложусь с тяжелым сердцем, зная, что ничто не сможет предотвратить бурю, которая непременно разразится утром.