Избранное дитя, или Любовь всей ее жизни - Филиппа Грегори

Мама, сидя в кровати, пила свой утренний шоколад, когда я постучала к ней в дверь.

— Доброе утро, — сказала она. — Добро пожаловать, ваше величество королева мая! Вы не расстались с вашими волшебными чарами, дорогая? Не могли бы вы даровать мне вечную молодость и красоту?

Я весело рассмеялась.

— Думаю, что ты обладаешь ими, мама, — сказала я, усаживаясь у ее ног. — Ты выглядишь непозволительно молодой и очаровательной с тех пор, как дядя Джон вернулся домой.

— Это потому, что я счастлива, — улыбнулась она. — А как ты? Не устала после ваших утренних песнопений?

— Нет, — ответила я, потянувшись. — Хочется спать, но я не устала, хотя прогулка оказалась дольше, чем я ожидала. Я ведь прежде не ходила туда пешком.

— Ты можешь отдохнуть до завтрака, — предложила мама. — Или даже ложись поспи, а я разбужу тебя к полудню.

Я встала с кровати и подошла к окну.

— Не искушай меня, пожалуйста. Раз в деревне праздник, то, значит, следить за скотом придется мне. После завтрака я съезжу проведать овец, а потом к Фенни — посмотреть коров.

Мама кивнула и, откинув одеяло, выскользнула из кровати.

— Ты пристыдила меня, я уж было подумала, что у нас всех праздник.

Вдалеке хлопнула калитка.

— Кто это? — спросила мама, накидывая пеньюар и становясь у окна рядом со мной.

— Джем привез почту. — И я пошла к дверям. — Может быть, будет что-то от Джеймса!

Я вихрем слетела с лестницы и почти упала в объятия Дженни Ходжет, которая только что забрала у Джема целую пачку писем.

— Есть что-нибудь для меня? — спросила я.

— Да, мисс Джулия, — ответила она, улыбаясь, — и похоже, что от вашего молодого человека.

Я взглянула на конверт. Он был надписан знакомым наклонным почерком Джеймса, но опущено письмо было в Англии.

— Дженни! — воскликнула я. — Письмо опустили в Англии. Джеймс уже дома! — (Она просияла в ответ.) — Я прочту его позже. — Мне вдруг захотелось побыть одной. — Передайте маме, что я вернусь к завтраку.

Выскользнув из дверей, я побежала через сад к конюшне.

Джем был в своей комнате наверху, и там мне никто не мог помешать. Мисти стояла в своем стойле, там, где я оставила ее все еще под седлом, ее венок висел рядом на крюке. Войдя к ней, я уселась на опрокинутое ведро, ощущая ее теплое, пахнущее овсом дыхание.

Письмо было коротким.

Сердце мое!

Это письмо опередит меня не более чем на шесть дней. Сегодня после полудня я возвратился в Англию. Завтра я буду у адвокатов, и, как только дам отчет моему отцу, я отправляюсь из Бристоля к Вам и буду у Вас на следующий день — 6 мая. Если Вы согласитесь потесниться, я смогу остановиться у Вас. Если же нет, я буду спать на клумбе под Вашим окном. Но если я не увижу Вас сразу, я положительно заболею.

Контракты для нашей свадьбы уже готовы — завтра я их подписываю. То, что собирается выделить мне отец, позволит нам построить дом даже больший, чем ваш Вайдекр-холл. Я привезу с собой некоторые чертежи, когда приеду, и мы сможем сразу же приступить к постройке.

Если бы это зависело только от меня, мы могли бы пожениться завтра, Вы бы не возражали, надеюсь? Или Вам нужно время, чтобы приготовить приданое? Нет, я не хочу, чтобы Вы считали меня нетерпеливым. Следующая неделя наступит очень быстро.

Моя любимая, я целую Ваши руки, Ваши ноги, землю, по которой они ступают, и камни на этой земле.

А если серьезно, все деловые приготовления к свадьбе уже сделаны, и только от Вас зависит назвать день, когда Вы сделаете меня счастливейшим из людей… и наполовину сквайром Вайдекра!