Кармелита. Роковая любовь - Олег Кудрин

Задумавшись, Миро закрыл глаза. И не услышал, как вошла Люцита.

— Миро… Миро…

Цыган открыл глаза. Люцита увидела в них боль и растерянность.

— Ну как, съездил к Баро? Невесту повидал? — спросила ревниво.

— Нет, не видел, — ответил Миро, совсем безразлично.

Девушка обрадовалась и этому:

— А я так соскучилась по тебе… так соскучилась… Миро, знаешь, я ради тебя на все готова. Хочешь — буду твоей, только позови…

Миро вздохнул тяжело, глубоко:

— Люцита, говорю тебе, как старший брат сказал бы. Не надо этого. Подстережешь меня, добьешься своего, я первый тебя уважать перестану. И люди осудят.

— Значит, я совсем тебе не нужна…

— Ну почему же не нужна, глупенькая! Нужна! Как сестра, как друг…

— Дурень ты, дурень! Не того я от тебя хочу!!!

— А того, что хочешь, у нас, извини, не получится…

— Из-за невесты?

— Нет, не из-за нее…

Люцита задохнулась от возмущения:

— НЕ ИЗ-ЗА НЕЕ? Так ты успел еще где-то приблудить? Кобель! Черт! — и в бешенстве выбежала из трейлера.

Стало тихо-тихо. Опять вспомнилась Груша верхом на коне. А если закрыть глаза, то вспоминается и мечтается легче.

Но закрыть глаза Миро не успел, вошел отец. Примерно в том же настроении, в каком Люцита вышла (из трейлера и из себя).

— Это Люцита отсюда выбежала?

— Да, — мирно ответил Миро. Господи, хоть бы с отцом не поругаться, отдохнуть бы немного от этих споров.

Но отец, похоже, не оценил его миролюбия.

— Ты что, не понимаешь, что твоя невеста — дочь Баро? Что за шашни с Люцитой? А если они до Зарецкого дойдут?

Миро решил не отвечать. Может, если молчать, ссоры не получится.

— Ты понимаешь? Все! Сегодня посмотрел невесту. А завтра же всем табором едем к Баро свататься!

Ну как тут смолчишь?.. А! Говорить, так уж все:

— Отец, я не хочу жениться на Кармелите. И я сказал об этом Зарецкому.

— Что?! Это Люцита тебя надоумила?

— Да при чем здесь она? Просто сегодня я встретил другую.

— Кого это ты встретил? Кого? Молчишь? Тебе нечего объяснить отцу? Запомни, я эту дурь из тебя выбью!

— Выбивай, убивай, делай что хочешь. Воля твоя — ты старший… А я спать ложусь. Можно?

Бейбут сжал губы и вышел из трейлера, хлопнув дверью.

«Да, с такой жизнью наш трейлер скоро совсем рассыплется», — подумал Миро, засыпая.

Бейбут хотел успокоиться, поиграл с медвежонком (эх, пора, пора внуков заводить!). Потом отошел подальше от табора, походил по придорожному леску… В цыганских байках в таких случаях всегда Лесовик — Лесной батька навстречу выходит. Вопросы разные сложные задает. Одним словом, как сейчас говорят, «наезжать начинает». Да только, видно, распугали люди всех лесовиков, теперь сами друг на друга наезжают. Вот и перестали Лесные батьки цыганам встречаться…

На опушке кто-то развел костер, заметный издалека. Бейбут подошел поближе, пригляделся — да это Земфира. Напевает что-то тихонько.

Сел рядом, подпел. На душе стало легче.

— Бейбут… — отозвалась вдруг цыганка. — Как ты думаешь, Баро меня помнит?

Вот уж не ждал Бейбут этого вопроса, сколько лет прошло. Ответил просто, но честно:

— Не знаю.

— А я ведь помню. Как будто сегодня было, все помню…

— Земфира, ты это… если он не узнает тебя, не вспомнит, не обижайся. Время, годы…

— Это верно…

Опять спели. Красиво получилось. Земфира хотела спросить о Миро, о Люците. Но не стала, ведовским цыганским сердцем почуяла, что Бейбут ничего хорошего не скажет.

Вот и получилось, что говорить не о чем.

А петь — напелись уже.

Разошлись спать. Бейбут — в трейлер, Земфира — в автобус, шатер на одну ночь раскладывать не стала…