Герой (не) её романа - Елена Соловьева

— А почему вы из буфета уйти собираетесь? — Поля решила сменить тему разговора. — Вам тут не нравится?

— Да почему же?.. — охнула Матрена. — Очень нравится, привыкла я тут. Внук у меня родился, сын просит к ним перебраться, помочь. Да и тяжко мне каждый день пешком из деревни ходить, ноги уже не те. Домик совсем покосился, печь починить бы надо, а некому… Словом, что ни делается, все к лучшему. Я с сыном рядом буду, а тебе местечко освобожу.

Ближе к вечеру прибыла Агриппина, или Гриппа, как прозвали ее в деревне. Подруга Матрены проживала одна и неплохо справлялась с хозяйством. Держала коз, ухаживала за огородом, а излишки продавала. На то и жила.

— Хорошая женщина, хотя немного с приветом, — рассказала о ней Матрена. — Гриппа одна осталась, без мужа, вот и чудит. Зато сил у нее, не на одну современную девку хватит. Сама косит, сама пашет, сама садит… все сама.

Прибыла подруга не пешком, а на стареньком «Москвиче», груженном капустой, луком, творогом и бидончиками с молоком. Сетку с домашними яйцами Гриппа предусмотрительно везла на переднем сиденье.

— Ой, какая она молодчина, — не удержалась от замечания Поля. — Впервые вижу бабушку за рулем.

— Это ее гордость. Муж на старости накопил, да сам так не покатался, — разоткровенничалась Матрена. — Раньше машина для нас в новинку была. А сейчас — ни деревни, ни велосипедов. Только Гриппа не унывает.

На вид старушка была полной противоположностью Матрены. Если буфетчица — пышная, высокая, крепкая, больше напоминала старый кряжистый дуб, то Гриппа — непременно иву. Худенькая, все еще стройная, с изящными, мелкими чертами лица. В молодости она наверняка была на деревне первой красавицей.

— Всем привет! — бодро поздоровалась она.

Ловко припарковала машинку возле буфета. Подхватила часть котомок и пружинистым шагом направилась к Поле и Матрене.

Ветер трепал рыжеватые, коротко остриженные волосы Агриппины. Пышная юбка прилипала к ногам. Щеголеватая курточка по моде прошлых лет ладно сидела на худощавой фигуре.

— Здравствуйте, — приветливо откликнулась Поля.

Гриппа понравилась ей с первого взгляда. Как и Матрена. И Роман. Наверное, ради того, чтобы получить от судьбы плюшку, вначале все же нужно вытерпеть пинок под зад. Если бы не Денис, Поля никогда не познакомилась с замечательными людьми. Не нашла работу. Не избавилась от давления матери и отчима.

Только вот ребенок…

— Что грустишь, куколка? — обратилась к Поле Гриппа. — Молодая, здоровая, руки-ноги на месте. Жениха другого найдешь, лучше прежнего.

«И эта туда же, — смутилась Полина. — Выходит, о моих несчастьях знают не только в воинской части, но и за ее пределами. Не удивлюсь, если где-то на столбе висит объявление с моей фотографией…»

Впрочем, обижаться Поля не умела. И уже через пару минут с интересом беседовала с Матреной и Агриппиной. Помогала лепить новые пироги. Слушала рассказ об ушедших годах старушек, о молодости, о сбывшихся и нет желаниях.

А сама уносилась мыслями к собственному будущему: вот бы, как прежде в деревне: иметь большой крепкий дом, семью, детей. Вести хозяйство и жить продуктами своего труда.

В буфет вновь начали сходиться посетители. Матрене и Поле пришлось вернуться к делам. Но тут Гриппа решила воплотить в жизнь «коварный» план.

— Ты бы унесла пару пирогов командиру, — предложила Поле. — Слышала, в столовую он редко захаживает. На кофе одном держится. Неправильно это.

— Хорошо, теперь есть кому о нем позаботиться, — подержала подругу Матрена.

Вручила Поле корзиночку с пирогами, бутыль с молоком и распорядилась:

— Поди, моя Красная шапочка. Побалуй полковника пирожками. И не вздумай по дороге разговаривать с серыми волками.

— А они здесь водятся? — испуганно округлила глаза Поля.

Гриппа подмигнула Матрене и призналась:

— Волки в лесу, а в воинской части — волчицы. Женской составляющей части наверняка не нравится твое появление. Ты ж у них из-под носа целого полковника увела.

— Но ты на них внимания не обращай, — посоветовала Марена. — Если что — кричи. Мы с Гриппой придем на помощь.

Поля прижала к груди корзинку и направилась к выходу. Понимала: спорить с дружными старушками бесполезно. И все же на пороге слабо возразила:

— Никого я не уводила…