Ретт Батлер - Дональд Маккейг

— Вчера я видела вашего мужа с Арчи Флиттом и Джоузи Уотлингом на Ривер-роуд. Ну и суровый же у них был вид, доложу я вам.

Негритянские торговцы рыбой и овощами, которых Розмари знала всю жизнь, теперь отводили глаза.

Когда Эндрю снова попытался привлечь Джейми Фишера в Клан, тот ответил бывшему полковнику:

— Я следовал за тобой до самых врат ада, но в Клан за тобой не пойду.

Эндрю обозвал Джейми корыстным содержателем гостницы.

— Право, Розмари, — рассказывал он, — я просто не знал, что ответить. Поэтому попытался все превратить в шутку: сказал Эндрю, что прежде знал лишь два рода мужчин, без сожаления носящих юбки, — шотландцев и священников. Так Эндрю чуть меня не пристукнул на месте!

Теперь Розмари направилась на кухню вскипятить воды для овсянки. Когда каша сготовилась, она поставила мисочку на серебряный поднос, чтобы отнести наверх. Кроватка сына, Луи Валентина, стояла в спальне бабушки. Порой Элизабет Батлер ухаживала за внуком, порой он заботился о своей Нане; они были неразлучными товарищами по играм.

Милый нрав ребенка подстраивался под умудренность пожилой женщины. Он мог часами слушать истории об Иисусе, но, если речь заходила о суровых пророках Ветхого Завета, личико Луи Валентина омрачалось.

— Ненавижу, когда Бог злится! — говорил он.

В безрадостные дни после окончания войны, вскоре после женитьбы на Розмари, Эндрю страстно хотел сына; они занимались любовью часто и самозабвенно, пусть и не особенно нежно. Но после рождения Луи Валентина Эндрю потерял к нему всякий интерес, словно удовольствовавшись тем, что ребенок родился живым.

О сыне он никогда и не спрашивал.

Когда Розмари поставила поднос на стол, Элизабет как раз просила внука назвать имена волхвов.

— Мельхиор, — уверенно начал Валентин, — Вал… — не в силах выговорить, он с досадой замотал головой.

— Валтасар? — подсказала Элизабет.

— Да, Нана. И еще Каспар! — Валентин подбежал к матери, — Доброе утро, мамочка!.. Мама? Мамочка, тебе грустно?

— Все в порядке, малыш. Да, мамочке грустно. Но не из-зa тебя. Я никогда не грущу из-за тебя!

Элизабет сказала:

— Те волхвы пришли с Востока!

И доверительно добавила:

— Исайя Уотлинг полагал, то были китайцы!

Луи Валентин серьезно обдумал предложенную теорию.

— Китайцы живут на самом дне мира?

— Да, милый.

— А почему они не падают?

— Потому что Господь любит их, милый мой. Господ любит всех своих детей.

Потом Розмари забрала свою почти остывшую кашу в общую комнату, где в серебряном ларчике хранила драгоценные письма от Мелани. Без этих писем она, верно, сошла бы с ума.

Дражайшая Розмари!

Прошу, прости мои мрачные излияния. Надеюсь, ты понимаешъ, я говорю тебе то, чем не могу поделиться больше ни с кем. Если бы меня лишили возможности выговориться не знаю, что бы я тогда стала делать. А может, следует отбросить притворство и во всеуслышание высказать правду.

Моего возлюбленного мужа всю жизнь тянуло к милой подруге Скарлетт. Я надеялась, что твой брат сможет исцелить Скарлетт от этого наваждения, но она — подруга, которая мне дороже всех прочих столь открыто жаждет близости с моим мужем, что мне иногда приходится отворачиваться. Порой у Скарлетт на лице проступает особенно печальное выражение, и я задаю ей вопрос: «Дорогая Скарлетт, о чем ты думаешь?» Обычно она отвечает, что думала о саде, детях, политике или о прочих предметах, на самом деле никогда не беспокоящих ее вовсе не садоводческий, не материнский и не нацеленный на разрешение политических проблем склад ума. А я притворяюсь, что верю…

Все мы, без исключения, пленники Любви.

Девочкой я представляла себе Любовь как ароматное облако. Теперь же она представляется мне похожей на страсть пьяницы к вину. Пьяница прекрасно знает — эта страсть губит все, что ему дорого. Знает, что назавтра будет себя презирать, и все же не в силах отвернуться от вина!

Милая Розмари, Скарлетт уверена, что лишь неудачное стечение обстоятельств мешает ей остаться с Эшли наедине. Признаюсь честно: скорее я оставлю пьяницу с бочонком бренди!

Каждый раз после визита Скарлетт на лесопилку, Эшли возвращается вечером другим человеком. Даже когда он меня радостно целует, придя домой, глаза бедняги Эшли кричат, что гораздо охотнее он был бы теперь с другой.

Твой брат уговаривает Скарлетт продать обе лесопилки Эшли, чтобы устранить повод для их встреч!

Я не смею забеременеть вновь. Доктор Мид серьезнейшим образом меня предупредил. Поэтому мы с Эшли не можем наслаждаться близостью, связующей мужа и жену. Как я тоскую по Эшли!

Поскольку счастье Ретта и Скарлетт столь тесно переплетено с моим собственным, хотелось бы мне написать, что их брак удачен. Ни Ретт, ни Скарлетт не обманывают друг друга — однако никакого единства между ними нет, словно они сошлись лишь на время, как любовники. Размолвки не находят разрешения, недопонимание заставляет затаить обиду, личные интересы каждого не включают интересов другого, а в прошлом месяце Мамушка, милая старая няня Скарлетт, призналась (полунамеком, в обычной для нее манере), что они больше не спят вместе.

Скарлетт настолько соотносится в представлениях людей с саквояжниками, что на улицах с ней не заговаривают.

Будто для того, чтобы еще сильнее поддеть миссис Мид и миссис Элсинг, она постоянно принимает губернатора Буллока с приятелями — Пурьером, Кимболлом и Блоджеттом. Ретт бежит от таких сборищ как от чумы.

О Розмари, оба — и Ретт, и Скарлетт — так дороги моему сердцу! Если бы твой брат не вывез нас той ужасной ночью из Атлантика потом, когда повсюду настали трудные времена, мы с Бо вообще могли бы не выжить, если бы Скарлетт не приютила нас в Таре.

Они с Реттом совсем другой породы, не то что мы с тобой. Стоит им войти в комнату — и все головы оборачиваются к ним.

Явившись ко двору Соломона, царица Савская привезла с собой целый кортеж из солдат и служанок. Кони ее были украшены драгоценными рубинами и золотом. У врат Иерусалимовых стражники расступились, давая дорогу.

Навряд ли она пошла к Соломону сразу же или даже на второй день. Скорее всего, между ними сновали слуги и чтитники, вероятно, был устроен пир в честь приезда, где Соломон сидел во главе огромного стола, а царица Савская на другом его конце.

Но через некоторое время, ибо она была могущественной царицей, настал день аудиенции. Облаченный в пышные одежды, Соломон был красив. У него насчитывалось не меньше сотни молодых красивых наложниц.

Царица Савская задала Соломону вопрос — и он ответил. И на следующий ответил. Он ответил на все ее вопросы.