Разбей сердце принцессы - Фэя Моран

Спасибо за твою девственность, Каталина. Польщён тем, что именно мне ты доверилась, глупая девочка. Конечно, у меня были ночи куда лучше, но и ты хорошо постаралась, пока лежала неподвижно, дав мне сделать с твоим телом всё, что мне только вздумалось. Я терпел достаточно долго, но получил своё. Оно того стоило. Очередной пунктик в моём списке глупышек. Надеюсь, теперь ты поумнеешь и не станешь приводить домой мужчин, которых едва знаешь. Не ведись больше на красивые речи.

Г.

Записка падает у меня из рук, когда что-то тяжёлое сдавливает мне горло. Нет, это вовсе не физическое чувство, это куда хуже.

Сперва я пытаюсь отказаться от прочитанного. Сделать вид, что это всё глупая шутка. Словно, если я отрицательно покачаю головой, время обернётся вспять. Но потом вспоминаю зажавшую мне рот руку в темноте и холодный металл колец, и… Тогда-то всё становится понятно.

Я отхожу назад, упираясь спиной в дверь, а потом медленно сползаю на пол, пока в голове смешиваются осознание и боль. Каждое прочитанное слово пронзает сердце насквозь, превращаясь в острые кинжалы. Я смотрю на кровь на своих ногах и теперь понимаю, откуда она взялась.

Дыхание учащается. Оно невыносимо быстрое. Такое, что собственные кости будто трескаются под воздействием лёгких. Я гляжу вперёд, замерев, пока из глаз струятся слёзы. Боюсь пошевелиться, потому что мне кажется, если сделать лишнее движение, я распадусь на части прямо здесь, прямо в своей комнате: грязная, жалкая, беспомощная и слабая.

Нет. Нет, нет. Неужели один человек может так сильно ранить другого? Разве такая жестокость действительно существует?

Я поджимаю ноги к груди, а потом… Потом кто-то будто вырывает у меня что-то прямо вместе с душой. Боль такая, что я истошно воплю. Потому что голос уже не умещается в теле, ему хочется вырваться, прогнать боль. Но она уже вцепилась в сердце, она принялась безжалостно сгрызать его точно хищник. Я кричу, и вместе с криком дрожит тело.

Нет. Не может быть.

Нет. Это не то.

Нет. Он не мог.

Нет.

–Мисс Норвуд?– раздаётся встревоженный голос горничной.– Мисс Норвуд, что случилось?

Ей едва удаётся открыть дверь, а я всё кричу и кричу. Слёзы застилают мне глаза. Мир вокруг раскачивается.

–Господи!– ужасается горничная, оказываясь в комнате.– Кто-нибудь, позовите миссис Норвуд!

Её заботливые тёплые руки обнимают меня. Женщина прижимает мою голову к груди и гладит волосы, а я не могу перестать кричать, совершенно уже не заботясь о том, что могу сорвать голос. Ощущение такое, будто сердце сейчас способно разорваться пополам.

–Что случилось?!

Торопливые шаги. Я слышу знакомый стук каблуков, а затем вижу лицо. Родное лицо мамы.

–Милая,– громко произносит она, принимая меня из рук горничной.– Что случилось?! Что это?!

Её глаза округлены от ужаса, когда она опускает взгляд и видит кровь на мне. Я сижу на полу, скрючившись, в одном разорванном белье, униженная и оскорблённая.

–Каталина, прошу тебя! Скажи же хоть слово! Что случилось?! Где Гай?!

Это имя окончательно вырывает остатки тех маленьких кусочков надежды, которые ещё во мне, как я думала, оставались. Это имя беспощадно рвёт в клочья и без того истерзанную душу. Слёзы льются с новой силой.

–Он это сделал со мной…– Мой голос охрип, он едва выходит у меня из горла.– Мам, он сделал это со мной…

Вся боль мира собирается в маминых глазах, когда к ней подкрадывается осознание всего, что я ей наговорила. Когда пазл складывается в одну картинку в её голове. Когда она смотрит на кровь, которой запачкались и её руки, когда она видит разорванное бельё.

–Быстро.– Её голос вдруг превращается в сталь. Она поворачивает голову в сторону горничных:– Звоните Джереми.

И её глаза теперь заполняются злостью, они почти сверкают от гнева. И когда мама говорила, что готова загрызть любого, кто обидит её дочь, она не врала.

* * *

В первую очередь после приезда полиции, папы и Дилана меня везут в больницу для осмотра. Пока гинеколог проводит обследование, попросив меня лечь на кресло, я чувствую себя униженной и грязной. После осмотра они мне ничего не говорят, но я слышу слова врача: «Девочка в порядке. Никаких повреждений нет». Следуют вопросы: «Что насчёт ДНК?» На это врач качает головой.

А потом меня везут обратно домой, везде нас сопровождает полиция. И ещё я вижу, как после новости об отсутствии повреждений на мне полегчало маме, хоть она и старается этого не показывать.

Значит, Гай меня не насиловал, о чём яростно доказывал в своей записке… Всё запуталось сильнее.

Вся моя семья собрана в гостиной. Здесь есть и Харди. Они решают мою судьбу, а я смотрю на то, как это происходит, неспособная привести в норму даже собственное дыхание. Я лежу на коленях мамы. Её нежные руки гладят волосы. Но эти прикосновения не работают. Они совсем меня не утешают.

–Неужели ты не можешь найти о нём никакой информации?– кричит папа. Он зол, но вместе с тем полон невыносимого отчаяния.– Ты полицейский, Джозеф! Ты должен уметь такие вещи!

–Что я могу сделать, чёрт возьми?!– дядя бьёт ладонью по столу, и громкий звук заставляет горничную, принёсшую мне воду, подскочить на месте от неожиданности.– В базе данных нет никакого Гая Сильвы! Мои ребята всё обшарили!

–Ты ведь уже находил информацию о нём! В прошлый раз ты поведал мне всё о нём и его семье!

–Да, Джереми, я помню! Так и было! Но всё это пропало! Исчезло со всех источников! Я понятия не имею, как такое вообще возможно!

Дилан тяжело вздыхает и произносит:

–Пап, кажется, такое могли учудить хакеры. Только самые первоклассные.

–Откуда ты это знаешь?

–Роб с универа как-то заикался о том, что даже из полицейской базы можно убрать кого угодно или, наоборот, внести любое имя. Но для этого нужно обладать по-настоящему гениальным умом.

–Но, Дилан, дело даже не только в электронных данных,– продолжает Джозеф.– Пропали и бумаги! Бесследно исчезли из полицейских архивов, чёрт возьми! Я впервые застаю нечто похожее.