Открытка - Лия Флеминг

Стоило его преподобию переступить порог гостиной, как в комнате установилась напряженная тишина. Бойды, один за другим, медленно покинули комнату, оставив Каролину и Джесси, замерших в молчании. Священник подошел к камину и развернулся к женщинам, внимательно посмотрев на каждую.

– То, что я сейчас сообщу вам, наверняка расстроит одну из вас. Вполне возможно, надо было вначале прибегнуть к помощи юристов, чтобы придать всей ситуации правовой характер, и уже только потом двигаться дальше… спрашивать у юного Луи, чего он хочет. Он – очень решительный молодой человек и точно знает, чего хочет.

– И что он сказал? – Калли уже была не в силах терпеть неизвестность.

– Он предпочитает остаться здесь. Повторяю еще раз, ваш сын – очень волевой мальчик и о своем намерении заявил в самых решительных выражениях.

– Что за ерунда! Он – мой сын! И должен уехать со мной. Если бы у меня не было сына, я бы сошла с ума в гестаповских застенках и потом в концлагере. Я не могу отдать его просто так этой женщине, только потому, что он этого хочет! – Калли даже не взглянула на Джесси.

– При всем моем уважении к вам, миссис Джоунз, хочу спросить вас: чьи интересы вы ставите выше – его или свои? – Вопрос просвистел – словно удар хлыстом. – Вы хотите забрать ребенка для того, чтобы удовлетворить свой материнский инстинкт, или все же сможете прислушаться к пожеланиям маленького мальчика, который обрел единственную опору в своей жизни в лице присутствующей здесь миссис Кейн?

– Но мы можем совместно воспитывать и растить его… Я могу переехать сюда, если нужно. И он будет общаться с нами обеими, – Калли отчаянно цеплялась за последнюю надежду. – Наверняка подобные коллизии случались и в прошлом, не только с нами.

– Жить на два дома ребенку будет непросто, – подала голос Джесс. – К тому же вы хотите забрать его с собою в Шотландию!

– Все просто! И все можно устроить! Я не отдам тебе сына! Ты и так уже достаточно времени провела с ним вместе! Теперь моя очередь.

Калли почувствовала, что ее загоняют в угол, и постаралась не поддаться панике.

– Нет! «Или – или» нам не подходит! Так мы проблему не решим! – вмешался в намечающуюся перепалку священник. – Вы обе любите ребенка, а потому на первое место выходит он. Важнее всего для вас именно то, чего ребенок хочет сам.

– То есть вы предлагаете нам самим определиться с выбором? – воскликнула Джесси. – Что ж, скажу вам так! Я не собиралась уводить его из семьи или тем более превращать в своего родного сына. Я была его няней. Моей работой было заботиться о нем, и только. Но это правда, со временем я сильно привязалась к малышу, а он – ко мне. Да, я люблю его, а он любит меня! – Женщина повернулась к Калли и устремила на нее исполненный отчаяния взгляд. – Вы ведь понимаете, как это бывает… Мне жаль, что вас не было дома в то время, когда все это решалось. Но кто-то должен был позаботиться о мальчике, я приняла ответственность на себя. Я не собиралась красть вашего сына, поймите! – сорвалась она на крик.

– И тем не менее ты его украла. И не только его самого, но и его сердце. Я для него – чужой человек и, судя по всему, чужой и останусь навсегда.

– Вовсе не обязательно! – осторожно заметил священник. – Вы всегда можете поучаствовать в решении его будущего. Скажем, на правах тети.

Лучше бы он этого не говорил!

Кровь ударила в голову Калли.

– Ну да! Мы это уже проходили! Моя собственная мать долгие годы скрывалась от меня под именем «тети». И это было ужасно! Никогда! Слышите вы меня, никогда я не соглашусь на подобный трюк! Если я уйду, то уйду навсегда. Я не стану смешивать понятия, не стану притворяться тем, кем не являюсь. Да, Дезмонду нужна надежная, крепкая семья, стабильность и все такое… Я же могу пока предложить ему только свою любовь. Если она ему не нужна, что ж, так тому и быть! Но я сама хочу спросить его об этом и сама услышать его ответ! – Все молчали. Калли подхватилась с места и направилась к дверям, оправляя на ходу измявшееся платье. – Где он сейчас?

Священник молча указал в сторону сада. Она вышла через балконную дверь и стала медленно спускаться по ступенькам крыльца. Слова священника задели ее за живое. Да, она виновата перед сыном, но ведь приехала она сюда с одной только любовью, с надеждой, что еще не поздно все начать сначала. Обретение сына будет означать, что все ее жертвы, все ее страдания и потери, они не напрасны. Душа ее исцелится по-настоящему лишь тогда, когда Дезмонд снова назовет ее мамой.

Но этот человек прав в другом. Да, сегодня она нуждается в сыне больше, чем он нуждается в ней. В его детском сознании уже сложилось собственное будущее: мама и папа, которые всегда ждут его, которые всегда рядом с ним, и они все вместе живут в этой красивой, стремительно развивающейся молодой стране.

Должна ли я пожертвовать его чаяниями ради того, чтобы обустроить свою жизнь так, как я всегда мечтала? Вместе с сыном. Или я сама должна пожертвовать своим счастьем ради того, чтобы у моего сына была такая жизнь, какую он заслужил? И которую уже узнал и полюбил, живя здесь, в Австралии? Но разве кто-то посмеет поставить передо мной столь ужасную альтернативу? Неужели мне придется заплатить такую страшную цену за то, что я его оставила? И как я стану жить, если он снова отвергнет меня?

– Луи! – позвала она сына. Мальчишка гонял мяч по траве, старательно делая вид, что не видит и не слышит ее. – Послушай меня, пожалуйста! Знаю, ты беседовал со священником. Но я хочу сама убедиться во всем. Ты согласен вернуться вместе со мной на большом пароходе в наш большой дом? Там есть и лошади, и куры…

– Нет! А кур я вообще ненавижу! – ответил мальчик, не глядя на Калли.

– А чего же ты хочешь?

– Я хочу всегда жить вместе с тетей Джесси и дядей Джимом.

– Но почему?!

– Не знаю… Наверное, потому, что сейчас они – моя семья.

Он взглянул на нее своими чистыми-чистыми, голубыми-голубыми глазами.

– В чем-то ты прав! – вздохнула Калли и опустилась на колени, чтобы стать с ним вровень, и умоляюще протянула к нему руку. – Но это не мешает мне быть твоей мамой. И я всегда ею и останусь. Можно, я хоть буду писать тебе? Ты станешь отвечать на мои письма?

Луи неопределенно пожал плечами.

– Вообще-то я не люблю всей этой писанины.

Он подхватил свой мяч и снова принялся пинать его ногой, словно ее здесь и нет, не обращая внимания на ее умоляющий жест.

– Тогда прощай! – Калли проглотила слезы, понимая, что все кончено. Серьезное выражение лица сына не оставляло сомнений на сей счет. Ей хотелось ползти за ним на коленях и со слезами вымаливать его любовь к себе, но она понимала, что все бесполезно. Неожиданно мальчик протянул ей руку на прощание, но Калли физически не могла до нее дотянуться. Она молча поднялась с земли и убежала прочь, унося в своем сердце невыразимую боль и горечь утраты.

Когда Луи вернулся в гостиную, дамы уже не было. Он знал, что она больше не вернется, и был горд собой: ведь это он вынудил ее уйти. Сейчас он останется с Джесси навсегда, и они больше никогда не будут говорить ни о чем таком. Да и вообще, это их семейная тайна, которую не стоит выносить за пределы дома. Ночью, лежа в постели, он вдруг вспомнил прощальный вскрик этой дамы, вспомнил слезы на ее глазах, когда она опустилась перед ним на колени.