Думай медленно – предсказывай точно. Искусство и наука предвидеть опасность - Филип Тетлок

В течение месяцев исход не вызывал сомнений: за исключением колеблющихся, около 43 % шотландцев утверждали, что проголосуют за отделение Шотландии от Соединенного Королевства, 57 % собирались голосовать против. Но за две недели до референдума результаты опросов общественного мнения резко изменились и ответ «за» начал превалировать. Последние несколько опросов перед референдумом выявили еще одно небольшое смещение — «против» выходило вперед с крошечным отрывом, а 9 % все еще не определились. Все задавались вопросом: сможет ли выжить 307-летнее Соединенное Королевство?

Сейчас ответ кажется очевидным, как постфактум обычно и бывает. Но тогда он очевидным не был. Утвердительный ответ апеллировал к национальным чувствам шотландцев, отрицательный же напирал на то, что шотландская экономика пострадает от отделения. Некоторые эксперты предрекали, что национальные чувства перевесят экономические соображения, другие ожидали обратного. Единственное, что можно было утверждать с высокой вероятностью, — каким бы ни был исход, эксперты мгновенно объяснят его причины.

В итоге «нет» обошел ответ «да» с удивительно большим перевесом — 55,3 % против 44,7 %. (Суперпрогнозисты, между прочим, верно его предрекли, обойдя британские рынки ставок, оперировавшие реальными деньгами^[223].) Но один эксперт нарушил строй. «Сегодня я намеревался как следует повеселиться, написав пост, который был бы приключением из серии „Выбери свой собственный анализ“ по мотивам состоявшегося референдума в Шотландии», — написал политолог и блогер Washington Post Дэниел Дрезнер на следующий день после того, как Шотландия проголосовала против. В нем должны были быть предложения вроде «вчерашний референдум — ясная демонстрация [неослабевающей власти национализма в XXI веке / превалирования экономических соображений у людей на Западе]» и, возможно, «эксперты, которые предрекли исход [за/против], поспешили списать со счетов [недостаточно сильную привлекательность экономического фактора / товары, которые национализм не может произвести]». Мне даже жаль, что Дрезнер не продолжил в том же духе — получилась бы отличная сатира на мгновенный анализ слишком уверенных в себе комментаторов. Но Дрезнер сделал кое-что другое. Он признался, что сам лично не был уверен в результате и удивился большому перевесу ответа «против». Это был «назидательный момент для всего сообщества экспертов, — написал Дрезнер, — то есть что делает человек с данными, которыми располагает, чтобы уточнить свой взгляд на мир?»^[224]

Какой замечательный вопрос! С одной стороны, комментарии с анализом, порожденным эффектом знания задним числом, которые появляются после всех крупных событий, — это тупик. На исход шотландского референдума влияло множество факторов, поэтому вывод «экономика задавила национализм» слишком многого не учитывает. Еще большим заблуждением было бы беспечно утверждать, что, раз в этом случае «экономика задавила национализм», то же самое произойдет в другом месте. С другой стороны, наши ожидания будущего исходят из ментальных моделей работы мира, и каждое событие — возможность чему-то научиться и улучшить эти модели.