Интуиция. Как понять, что чувствуют, думают и хотят другие люди - Николас Эпли

Как и требуется, вопросы непростые: «Сколько островов в Филиппинском архипелаге?», «Каковы настоящие имена Аксла Роуза и Слэша из рок-группы Guns n’ Roses?», «Каков срок оборота планеты-спутника Фобос вокруг Марса?»[231]Претендент поставлен в тупик. В оригинальном эксперименте претенденты могли правильно ответить в среднем лишь на четыре из десяти вопросов.

А теперь – самый важный вопрос: насколько велики знания задающего вопросы и знания претендента? Ответ кажется очевидным. Тот, кто задает вопросы, выглядит умницей, а знания претендента тускловаты. Действительно, в оригинальном эксперименте слушатели сочли того, кто задавал вопросы, исключительно знающим (по сравнению с другими присутствующими рейтинг знаний человека, задававшего вопросы, составили 82 %), а знания претендентов удостоились лишь средней оценки (49 %). Даже претенденты восприняли свою «некомпетентность» болезненно, оценив знания тех, кто задавал им вопросы, выше собственных.

Эта демонстрация иллюстрирует, возможно, самое глубокое проникновение в сущность того, как мы понимаем мысли других людей. Это проникновение в какой-то мере отражает представление о плоской Земле. Выставляя оценку «разуму» игроков, зрители забывают об условиях, в которые те были поставлены. Задающий трудные вопросы выглядел очень умным. А претендент давал неправильные ответы и потому выглядел глупо. Это и есть предрасположенность к соответствию (в данном случае ума наблюдаемому действию).

На самом деле, вы ничего не узнаете об интеллекте двух игроков – или узнаете ровно столько же, сколько об убеждениях заложника, который под дулом пистолета отрекается от своей родины, или о том, что Земля – плоская, если смотрите на нее с ее поверхности. В этом контексте человеку, задающему вопросы, дают огромное, обусловленное его ролью преимущество перед претендентом на приз. Это преимущество заключается в том, что любой задающий вопросы может поставить в тупик любого отвечающего. Подобно начальнику, распекающему подчиненного, или преподавателю, экзаменующему учащихся, человек, задающий вопросы, касается известных ему областей знаний и обходит те сферы, в которых не разбирается. Претендент на приз, естественно, лишен такого преимущества. Но, поскольку преимущество задающего вопросы менее очевидно, чем пистолет, приставленный к голове заложника, наш здравый смысл делает вывод, что интеллектуальный уровень игроков не одинаков.

Только глупец решит, что человек, поскользнувшийся на обледеневшем тротуаре, хотел упасть, но силы обстоятельств, способствующие нашим успехам и неудачам, обычно менее очевидны, чем лед на дорожке, – а значит, чужие поступки могут легко ввести в заблуждение. Например, когда на Новый Орлеан обрушился ураган «Катрина», американцы были удивлены поведением тысяч людей, отказавшихся от эвакуации из районов затопления. Как было сказано в новостях телевизионной сети ABC, «трудно понять ход мысли людей, пренебрегших приказами об эвакуации». Это непонимание обусловлено именно предрасположенностью к соответствию: здравый смысл исходит из предположения, что люди предпочли остаться там по собственной воле и сознательно проигнорировали приказ об эвакуации. Министр внутренней безопасности США Майкл Чертофф солидарен с журналистами: «Должностные лица призвали к обязательной эвакуации. Некоторые решили не подчиняться этому приказу. Их ошибка на их собственной совести».[232]Майкл Браун, имеющий неоднозначную репутацию директор Федерального агентства по управлению в чрезвычайных ситуациях, также заявил, что «число жертв росло за счет людей, которые не обратили внимания на заблаговременные предупреждения. Я не сужу о причинах, в силу которых они сделали сознательный выбор и решили не эвакуироваться, но вам известно, что эвакуация из Нового Орлеана была обязательной».[233]

В отличие от Брауна жители непострадавших районов (то есть находившиеся в принципиально других условиях, чем оставшиеся в зоне затопления) охотно судили о странностях поведения жертв урагана. Психиатр Джон Статсмен из Северо-Западного университета утверждает: «Число жертв отчасти обусловлено отказом от эвакуации. Отказавшиеся от эвакуации люди вообразили, что смогут справиться со штормом».[234]Опрос выбранных наугад американцев обнаружил сходные мнения.[235]Участников опроса попросили назвать три определения, характеризующие поведение тех, кто эвакуировался из зоны бедствия, и самыми распространенными определениями оказались слова «умное», «ответственное» и «независимое». А как участники опроса определили поведение людей, оставшихся в зоне бедствия? Самыми распространенными были слова «глупое», «пассивное» и «негибкое». В конце концов, надо быть полным идиотом, чтобы решить противостоять урагану пятой категории, не так ли?

Это объяснение вступает в резонанс со здравым убеждением в том, что поведение отражает и раскрывает мысли человека, но хуже резонирует с реальным опытом большинства эвакуированных и оставшихся в зоне затопления, поскольку более широкий контекст не так-то легко увидеть и оценить. В отличие от уехавших оставшиеся в городе люди очень бедны, у них менее широкий в географическом плане круг общения, бо́льшие семьи (бо́льшие за счет детей и родственников), они имели меньший доступ к источникам надежной информации. Наконец, намного меньше вероятность того, что у этих людей есть машина.[236]Не говоря уже о деньгах на то, чтобы оплатить длительное проживание в гостинице. Когда телекамеры крупным планом показывают людей, стоящих на крышах домов или бредущих по затопленным улицам, в кадр попадают далеко не все перечисленные выше обстоятельства (если эти обстоятельства вообще попадают в кадр). Полагать, что люди, оставшиеся в городе, приняли решение остаться, – это примерно то же самое, что верить, будто Земля плоская или будто задающий вопросы, намного умнее отвечающего. Только вглядевшись в более широкий контекст, можно увидеть, что многие люди, спасавшиеся на крышах, претендуют на приз в викторине.