Финанс-романс. В дебрях корпоративной Европы - Яна Афанасьева

– После того как Гийом объявил о болезни Виржини, решено было перераспределить ее работу, чтобы дела не стояли, пока она лечится. Лейла сразу же потребовала все проекты себе – ей, конечно, до смерти хотелось назначать зарплаты. Она начала провоцировать бедняжку: открыто говорила, что та больше не работник, советовала поскорее вернуться в Париж, чтобы быть поближе к семье. И так каждый день. Виржини ведь не умела нахамить в ответ, она всегда молчала, – вот и стала выпивать под таким-то прессингом.

– А что с ней теперь?

– Дали оплачиваемый отпуск, пока не будет ясности с диагнозом. Спасибо Гийому! Он и с полицейскими разговаривал после той аварии – в итоге уголовного дела заводить не стали. Вряд ли Виржини вернется к нам. Дай бог, чтобы она поправилась, а уж работу найдет без проблем.

Интересно, можно ли доверять всем этим рассказам? И как защититься от возможных Лейлиных нападок? Наверное, главное сейчас – показать первые результаты, утвердиться на новом месте, завоевать доверие, а дальше посмотрим – победителей не судят.

* * *

Пенсионная система ArcelorMittal годами и даже десятилетиями функционировала по такому принципу: кадровиков не волновало, сколько у компании в данный момент свободных денег, какой внешний долг и что думают о ее платежеспособности рейтинговые агентства – их задача была определить адекватный уровень пенсий, а деньги искали финансисты. Управляющих для каждого пенсионного фонда компании назначали кадровики на местах. Несколько миллиардов долларов активов, разбросанных по всему миру, инвестировались без четкого плана и стратегического анализа. Некоторые контракты не пересматривались по десять-пятнадцать лет. Убытки нередко списывались на непредсказуемость рынка. На это можно было закрывать глаза в более удачные периоды, но никак не сейчас.

Я была первым человеком в компании, кто попытался увязать работу кадровой службы и финансистов. Мы изучали различные возможности страхования пенсионных рисков, пытались измерить финансовый эффект планируемых изменений в законодательстве, делали статистические анализы, сравнивали доходность активов в разных странах. Ничего подобного отдел Benefits раньше не делал – да и никто другой в компании. Благодаря моему анализу, Дженнифер стала получать приглашения на финансовые совещания, с нашим отделом начали советоваться казначейство и отдел по связям с инвесторами.

Чтобы разобраться в том, как лучше планировать инвестиции, я стала завсегдатаем аналитических собраний JP Morgan, Citigroup и Goldman Sachs , начала регулярно посещать встречи инвесторов и фондовых менеджеров в люксембургском отеле Le Royal и познакомилась с Филиппом. Филипп работал одним из директоров небольшого люксембургского частного банка и сначала показался мне одним из множества банкиров или управляющих страховых компаний, мечтающих заполучить в управление активы пенсионных фондов ArcelorMittal . Все они либо выходили на меня через LinkedIn , либо присылали имейлы буквально из ниоткуда. Филипп отличался от большинства остальных «охотников за клиентами» тем, что не злоупотреблял запонками, часами, булавками для галстуков, перьевыми ручками и прочими статусными символами. Но самое главное – неплохо понимал, как принимаются решения в нашей компании, и сразу же заявил, что не надеется на быстрое решение вопроса о сотрудничестве и что нам с ним придется по крайней мере год, а то и дольше готовить почву. Настоящий люксембуржец: мудрый, неторопливый, галантный без навязчивости, не стремящийся непременно произвести впечатление. Филипп не кичился своим опытом и готов был неторопливо объяснять мне подробности инвестиционной «кухни».

Познакомились мы с Филиппом в том самом помпезном отеле Le Royal , где раз в три месяца аналитики и специалисты по стратегии JP Mоrgan делятся своими соображениями о том, куда движется экономика. Классически-старомодный холл, массивные канделябры, элегантные деревянные панели на стенах, мягкий ковер благородно-кобальтового цвета; банкиры в темных костюмах, проворные официанты в униформе разносят вино и шампанское в классических бокалах Villeroy & Boch [80] . На высоких столиках, имитирующих барные стойки, бывалый люксембуржец без труда распознает овальные блюда, тоже Villeroy , на которых нарядно расположились канапе с фуа-гра, испанской ветчиной и разными морепродуктами.

Регулярные встречи с инвестиционными банкирами разделили мой офисный гардероб на две части: с ними – черное платье DKNY , красное платье DKNY или черный костюм Max Mara плюс неизменные Louboutins ; без них – вся остальная одежда и обувь на низком каблуке.

На этих встречах я впервые смогла оценить возможности, которые дают знания, полученные на занятиях МВА , а именно – сближающее действие тайного бизнес-словаря, которым я овла дела в совершенстве. Почти для любого события в корпоративной жизни или в экономике для новой стратегии или тренда есть исторический аналог. И профессионалы очень быстро смогут отличить знатока от дилетанта по тому, понимает человек, о чем идет речь, или нет. Как будто произносишь пароль, по которому тебя принимают за своего. Особенно любят блеснуть консультанты, инвестиционные банкиры и юристы: «если повторить розничную модель Dell », «опыт первых лет убытков Amazon », «японский сценарий бума цен на недвижимость». Банкиры – люди чрезвычайно занятые, а правильная обувь, аксессуары и верно подобранный профессиональный словарь способны убедить их, что человек ты серьезный и на тебя стоит потратить драгоценное время.

Семинары JP Mоrgan в отеле Le Royal – это неформальная ярмарка новостей, на которой сплетни о том, кто у кого сманил фондового управляющего, соседствуют с поиском ответа на вопрос, можно ли доверять, например, облигациям правительства Бразилии.

Женщины на этих встречах практически не появлялись. На одном из семинаров, пока мы с Филиппом обменивались дежурными приветствиями в ожидании начала, мимо проходил один из докладчиков и остановился с ним поздороваться. Филипп меня, разумеется, представил:

– Привет, Джон, разреши мне вас познакомить.

Джон недоверчиво посмотрел в мою сторону, явно не понимая, как я сюда попала и что тут делаю. Подумал, наверное, что чья-то подружка.

– Привет, я сейчас буду выступать и рассказывать о Бразилии. Это будет очень скучно.

– Привет, я – из ArcelorMittal , управляю пенсионными фондами.

И сразу вижу резкий всплеск интереса у Джона в глазах.

Филипп посмеялся:

– А ты знаешь, как произвести первое впечатление.

* * *

Я наметила основные шаги для изменения ситуации с пенсиями: усилить контроль за раздачей пенсионных обещаний сотрудникам, использовать финансовые критерии для оценки инвестиционных предложений, консолидировать управление активами и ввести обязательные тендеры для выбора фондовых управляющих.

Мистер А. план одобрил и настоял на том, чтобы мы представили его совету директоров и мистеру Митталу – нужно было заручиться и его поддержкой. Ссылки на презентацию, подготовленную для этого случая, и особенно на предложенные выводы пошли по всем эшелонам власти. Люк шутил, что благодаря самой скучной на свете проблеме я стала корпоративной звездой. Каждый день мне приходили приглашения на всевозможные совещания и личные встречи с просьбой пояснить сильным мира сего различные пенсионные аспекты. Словом, нас включили в большую игру, я чувствовала себя на волне славы. Казалось, мое заслуженное повышение находится буквально за следующим поворотом.