Невидимая нить. Встреча, которая изменила все - Лора Шрофф

В один прекрасный день Морис решил посчитать количество людей, которые проживали в крохотной квартирке его бабушки в Бруклине. Он насчитал двенадцать человек. Не все из этих людей постоянно жили в квартире, но все же их было немало. Дальние родственники, дяди, друзья, наркоманы-приятели, соседи и просто случайные наркоманы. Вот в таких условиях жил Морис, которому приходилось бороться за место в грязной комнате. И он ушел из квартиры.

Морис умел выживать на улицах. Возможно, он не понимал, зачем надо копить килограммы мелочи в кувшинах, или удивлялся завернутым в красивую упаковку подаркам, но он знал, как выжить на улицах Нью-Йорка. С тех пор как мы с ним впервые встретились, он вырос примерно на десять сантиметров. Высокий для своего возраста, худой и сильный, он был уже скорее мужчиной, чем мальчиком. Он знал, где достать еду, как избежать встреч с полицией и правильно себя вести в угрожающей ситуации. Два или три раз в месяц мы с ним встречались. Как я потом узнала, наши встречи имели для Мориса огромное значение, потому что они были единственным нормальным человеческим контактом во враждебном мире.

Морис знал, где можно поспать. На 42-й улице и на Таймс-сквер находился старый кинотеатр, в котором круглыми сутками крутили фильмы о кунг-фу. Официальное название этого кинотеатра было «Кинотеатр на Таймс-сквер», но все называли его просто «кинотеатр кунг-фу». Морис попрошайничал, набирал денег на билет, заходил в зал, находил место на задних рядах, сворачивался калачиком и всю ночь спал под звуки ударов и крики с экрана. Днем он шел в другой кинотеатр, в котором показывали фильм «Поездка в Америку» с Эдди Мерфи. Этот фильм Морис посмотрел, наверное, раз триста. Все диалоги картины он знал наизусть.

Иногда он заходил в офис Ассоциации молодых христиан на 59-й улице, чтобы принять душ, и иногда возвращался в Бруклин, чтобы проведать бабушку. Но никогда долго там не задерживался. Никто не спрашивал, где он живет и чем занимается. Некоторое время он посещал государственную школу № 131, но потом его перевели в другую, так называемую «альтернативную» школу. Сперва Морис не понял, что значит «альтернативная», но потом обратил внимание, что у всех учеников этой школы были серьезные проблемы с психикой. Морис понял, что в этой школе ему не место, и перестал туда ходить. Когда ему исполнилось шестнадцать лет, он уже окончательно «завязал» со школой.

Главной проблемой в жизни стали деньги. Попрошайничать ему уже не хотелось. Он считал, что у него есть только один способ заработка. Как и практически все знакомые ему мужчины, он мог бы начать продавать наркотики. Продажа крэка принесла бы ему гораздо больше денег, чем любое другое занятие. Он знал, насколько доходным это является, потому что видел толстые «колбасы» банкнот у своих дядей, из которых они вынимали двадцатки и сотенные купюры. Морис знал, где купить наркотики, как их «разбодяжить» и где продавать. Первый день продажи мог сулить ему несколько сотен долларов заработка. Когда Морис жил на улицах и спал в кинотеатрах, он долго размышлял, что ему мешает и почему он не хочет заняться этим бизнесом.

У него был выбор – продавать джинсы или крэк. Он выбрал джинсы.

Он действительно не хотел. В его представлении это был тупиковый путь. В конце концов он направился в курьерские агентства на Манхэттене. Он посетил три или четыре таких и везде получил отказ. Наконец одно из курьерских агентств предложило ему работу. Морис взял пакет документов, сел на метро и отвез его по нужному адресу. Работа курьером давала восемь долларов в час. Морис перестал попрошайничать на улицах.

Ему нравилось работать и еще больше нравилось обналичивать в банке полученные за работу чеки. Это был честный труд, но хотелось зарабатывать больше. Он решил попробовать продавать джинсы.

Он ездил в Чайна-таун, где по семь долларов за пару покупал «самопальные» джинсы, а потом перепродавал их по сорок долларов. Дело происходило в 80-х годах в Нью-Йорке во время бума поддельных джинсов. Сперва Морис продавал своим коллегам-курьерам, а потом расширил аудиторию до наркодилеров и их подружек. Морис понял, что таким образом может заработать несколько сотен долларов в неделю. Иногда он заезжал к бабушке в Бруклин и оставлял ей денег. Она не спрашивала, как он их заработал, а сам он не рассказывал. Морис знал, что занимается криминальным бизнесом, но он был бездомным, и других перспектив просто не существовало. В таких условиях надо выживать, и совсем не хочется думать о моральной стороне своих поступков. У него был выбор – продавать джинсы или крэк. Он выбрал джинсы.

Через некоторое время Морис позволил себе ночевать в «отеле на час». Главными завсегдатаями этого заведения были проститутки и их клиенты. Грязные комнаты, шумные коридоры, опасные лестничные пролеты – но здесь Морис мог позволить себе оплатить собственную комнату с кроватью и душем.

Через некоторое время Морис узнал, что у отца СПИД.

Потом из тюрьмы выпустили его мать. Она отсидела два с половиной года, и городские власти выделили ей квартиру в неблагоприятном районе Бруклина под названием Браунсвилль. Морис поселился вместе с ней. Некоторое время Дарселла ничего не употребляла, а дяди и прочие мерзкие наркоманы в квартире не появлялись.

Однажды вечером Морис вернулся домой и обнаружил, что на кухне сидит худой мужчина и разговаривает с его матерью.

– Это еще кто? – спросил Морис Дарселлу.

– Это твой отец, – ответила она.

Последний раз, когда Морис видел своего отца, ему было шесть лет. Тогда Дарселла пришла к его отцу с молотком в руке, чтобы забрать сына к себе домой. В то далекое лето Морис-старший попросил у Дарселлы разрешения, чтобы его сын пожил с ним, и она согласилась. Морис пробыл с отцом три месяца и чуть не помер от истощения. С тех пор Морис не видел своего отца. До настоящего момента.

Морис не поверил своим глазам: сила и жестокость Мориса-старшего исчезли. Он выглядел глубоким стариком. Морис не был в восторге от этой встречи.