Как включить осознанность. Техники эффективных практик и медитаций в современном мире - Рохан Ганатилейк

Я уверен, что монашеский путь прекрасен, что эту традицию обязательно нужно сохранить, но у нее нет монополии на глубокие духовные прозрения и практики.

Учения, которые составляют ядро буддийской традиции, в конечном счете сводятся к тому, что необходимо быть человеческим существом, а мудрость и прозрение – закономерный итог медитации и других созерцательных практик – не предопределены особенностями окружающей среды и внешними условиями. Другими словами, жители самых шумных городов могут добиться очень серьезных результатов. Я считал так тогда и еще более уверен в этом сегодня.

В 2007 году я работал в крупном агентстве, занимавшемся технологическим консультированием.

Поскольку работа была достаточно напряженной, в компании имелась такая практика, что сотрудники могли взять даже годичный отпуск и заняться совершенно другими делами, а потом вернуться к своей карьере. Это была та же компания, куда я устроился сразу после университета, и, хотя мне очень нравилось там работать, раз существовала такая политика, я не преминул воспользоваться ею. За это время мой интерес к медитации значительно возрос, и я решил не пожалеть шести месяцев на обучение в разных монастырях и медитативных центрах в Шри-Ланке, Таиланде и Бирме.

Я знал, что городской стиль медитации, которого я придерживался, стал для меня неким путем, но также я знал, что мне еще многому предстоит научиться, поэтому решил предпринять такое путешествие, пока был еще молод и относительно свободен. В итоге я проводил по три-четыре недели в каждом центре. Хотя они жили по общей традиции медитативного прозрения, у каждого имелись свой стиль и свои особенности, и – что самое главное – я понял это. Эти разнообразнейшие направления и техники осознанности можно изобразить на бумаге, и когда вы посмотрите на рисунок, вам может показаться, что в силу большого различия между ними нет ничего общего. Более того, люди думают, что принципы, на которых основаны практики, противоречат друг другу. Однако прошло полгода строгой практики, и я начал понимать, как все различные учения и подходы согласуются между собой. Подчас они напоминали кусочки пазла, которые удачно состыковываются вместе.

Но все же у меня были некоторые сомнения. Встреча с двойником в монастыре казалась зловещим предзнаменованием. А что, если он прав? Вдруг мне просто вздумалось взять от жизни все, когда у идущего по духовному пути не может быть ни электронного ящика, ни личной жизни, ни ипотеки? Что, если я заблуждаюсь? К счастью, очередной этап моего тура развеял эти сомнения. На сей раз я посетил тайский монастырь на южной окраине страны; его возглавлял высокопочтенный настоятель. Не удивляйтесь, если вам скажут, что я немного помешан на медитации. Мои странности помогают мне следовать некоторым различным медитативным традициям, которые я обожаю. Монастырь жил по этим традициям, у его настоятеля была прекрасная репутация. Поэтому я очень взволновался, когда он удостоил меня аудиенции. К тому же я очень нервничал. Во время нашей беседы я рассказал о стиле медитации, которого придерживался, и успехе, которого достиг. Его манера преподавания совершенно отличалась от моей: он придавал особое значение сверхглубоким состояниям концентрации сознания, и в дальнейшем они служили отправной точкой для обретения мудрости и прозрения. Ничто из того, чем я занимался, даже отдаленно не напоминало его стиль. Я боялся. Я беспокоился, что моя методика будет недостойна его внимания. Я был недалек от истины, но вот его прощальные слова.