Внимательный мозг. Научный взгляд на медитацию - Дэниел Сигел

Мы убедились, что внимательность – навык, которому можно научиться. Даже у больных с отягощенной наследственностью в отношении дефицита внимания, как показало исследование, проведенное Зиловской и соавторами в нашем Центре исследования внимательного осознавания, оно улучшалось на фоне занятий. Некоторые неопубликованные данные исследований, проведенных Уэем, Кресвеллом, Эйзенбергером и Либерманом в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе, показывают, что наличие предрасположенности к внимательности как свойству, или черте, личности может сочетаться с генетически обусловленными особенностями нейромедиаторной системы головного мозга, которые становятся причиной различий в способности концентрировать внимание. Предварительные данные Уэя и его коллег позволяют предположить, что активность генов, отвечающих за функции моноаминергической системы, регулирующей активность серотонина (в частности, регуляторный сайт гена моноаминоксидазы А), может коррелировать со степенью врожденной внимательности. То, что эти генетические вариации могут отчасти коррелировать со встречаемостью внимательности как черты, совпадает с данными ряда исследований о том, что саморегуляция и внимание контролируются генами.

Исследования, однако, показывают также и то, что даже при отягощенной наследственности правильное воспитание с раннего детства может улучшить исход (см. Kagan, 1994, о заторможенных и застенчивых детях, и Stephen Suomi, 1997, экспериментальная работа на обезьянах). Так, застенчивые дети со склонностью к избеганию (повышенная реактивность правого полушария) при правильной сонастройке родителей с их темпераментом и потребностями без излишней (гипер)опеки и при отсутствии отчужденности по мере роста проявляли черты сближения и отсутствия тревожности. Работа с приматами позволила выяснить то же самое: даже при генетической предрасположенности к уязвимости и ранимости развитие переживаний оптимальной привязанности играет роль поведенческой «прививки», и детеныши избавляются от природной склонности. Общий принцип заключается в том, что безопасная, устойчивая привязанность может служить источником гибкой адаптивной устойчивости даже на фоне повышенного генетического риска. Ричард Дэвидсон предположил, что генетически детерминируется не более 25 процентов аффективного стиля человека. В неблагоприятных или травмирующих условиях наличие генетического риска может усугубить тенденцию к негативному развитию в сравнении с детьми, не отягощенными этими наследственными факторами. В этом отношении, мы видим, гены и личный опыт взаимодействуют в создании зрелой личности. Внимательность может быть одним из таких приобретенных факторов, укрепляющих гибкую устойчивость – как приобретенную, так и наследственно обусловленную.

Эти данные также подразумевают, что некоторые индивиды обладают конституциональными особенностями, так или иначе влияющими на проявление врожденных черт внимательности, равно как и на восприимчивость к межличностной настройке или к вмешательствам, усиливающим внутриличностную настройку. Однако приведенные выше данные исследований темперамента и клиническая психотерапевтическая практика показывают, что как межличностная, так и внутриличностная сонастройка может сама по себе приводить к значительному изменению исхода процессов развития. Важная деталь заключается в том, что в присутствии генетических факторов, приводящих к конституциональному недостатку внимательности, или при воздействии внешних факторов, препятствующих развитию внимательности, привитие навыка рефлексии может стать важным и эффективным средством, помогающим таким индивидам развить у себя важную способность к саморегуляции и внутриличностной настройке. Суть этого утверждения заключается в том, что воспитание такого рефлексивного навыка «подтолкнет» мозг и поспособствует нейрональной интеграции, в частности в срединной префронтальной коре как в части резонансного контура.

Один из примеров, подтверждающих справедливость этих рассуждений, – биполярное расстройство, считающееся генетически обусловленным заболеванием. Недавняя работа Хилари Блумберг показывает, что часть срединной префронтальной области, вентральная префронтальная кора, образует аномальные тормозные связи с нижней лимбической областью, что порождает аффективные состояния. Вот что пишет в своей статье сама Блумберг:

Дефицит организующего, или управляющего, контроля эмоций и побуждения взрослых больных с биполярным расстройством указывает на участие в этой патологии вентральной префронтальной коры – нейрональной системы, содействующей этой функции, которая обеспечивается также и подкорковыми связями с миндалевидным телом, полосатым телом и таламусом. Время появления главных патологических сдвигов в структуре этой системы может совпадать со временем физиологических изменений, связанных с созреванием и развитием организма в целом. Недавно полученные данные нейровизуализации показывают, что в подкорковых участках связей вентральной префронтальной коры патология выявляется в раннем подростковом возрасте, в то время как явный дефицит вентральной префронтальной коры клинически проявляется позже, и его трудно выявить до юношеского возраста, а то и до наступления взрослого состояния. Эта возможная, базирующаяся на нейробиологии развития модель биполярного расстройства может иметь большое значение для распознавания ранних признаков расстройства и подбора адекватного возрасту лечения.

Судя по одной истории болезни, приведенной в главе 13 (раздел «Построение рефлексии: оттачивание ступицы»), возможно, что обучение навыкам внимательности – даже при условии потенциальной генетической отягощенности семейным анамнезом биполярного расстройства – может дать подростку шанс развить и укрепить «аномальные» области срединной префронтальной области, которые подвергают его риску клинической манифестации биполярного расстройства. Способ вмешательства можно представить себе концептуально и выполнить практически на основании идеи о внимательном мозге, чтобы провести целенаправленное интенсивное обучение, которое поможет развить срединную префронтальную кору, поддерживающую навык внимательности и более эффективную регуляцию эмоций и импульсивных побуждений. Потребуются дальнейшие тщательные исследования, чтобы показать, что такое ментальное обучение может стать ключом к улучшению состояния этого юноши и других больных, подтверждая предположение, что на фоне подобного вмешательства возможно улучшение функций префронтальной коры, о чем не раз говорилось в предыдущих главах. Важность этого подхода заключается в том, что можно использовать сознание для того, чтобы улучшить функцию мозга во многих клинических ситуациях, уменьшить страдания и создать инструмент развития здоровой саморегуляции психической жизни, что улучшит жизнь миллионов людей.