Корсар - Клайв Касслер

— Говнюки дело знают! — шепнул Дуэйн радисту. — Отлучись охранник хоть на минутку, я бы первым тотчас нож прихватил.

Мерриуэзер не учел, что за спиной у него стоит пират. Приклад автомата обрушился на голову Дуэйна с такой силой, что лицо едва не впечаталось в пластиковую столешницу. Когда Мерриуэзер выпрямился, из его носа сочилась кровь.

— Еще слово, и ты умрешь! — пообещал Хаким, голос которого не оставлял сомнений: предупреждение последнее. — В столовой есть уборная, поэтому вы все останетесь здесь. Выход только один, мы запрем его снаружи и поставим дежурить охранника. — Своим людям он сказал по-сомалийски: — Посмотрим, что у них за груз.

Пираты вышли из столовой, закрыли дверь и, обмотав ручку прочным кабелем, привязали его к поручню у противоположной стены коридора. Одному из сообщников Хаким велел караулить команду, а сам вместе с остальными тщательно обыскал сухогруз.

Несмотря на внушительные размеры судна, внутренние помещения оказались тесноваты, а трюмы — меньше, чем можно было ожидать. В кормовые попасть не удалось: контейнеры стояли так плотно, что даже самый тощий из захватчиков не сумел протиснуться. Оставалось ждать, пока судно придет на базу — там трюмы разгрузят и посмотрят, что внутри. Впрочем, содержимое трех носовых трюмов позволяло не горевать о контейнерах. Между ящиками с автозапчастями, двигателями с индийских заводов и стальными плитами размером со стол обнаружились шесть пикапов. Ставишь на такой пулемет — получается идеальная для Африки боевая машина. Имелся и грузовик побольше, но древний, разбитый и, вероятно, не на ходу. Еще в трюмах нашлись поддоны с пшеницей, расфасованной в мешки с названием крупной благотворительной организации, и, самое главное, несколько сотен бочек аммиачной селитры. При смешивании с дизельным топливом это удобрение превращается в мощнейшую взрывчатку. В трюме было достаточно селитры, чтобы сровнять с землей половину Могадишо, если у Мохаммада Диди возникнет такое желание.

Хаким знал, что Диди не желает вечно прятаться в болотах. Тот часто говорил, что еще вернется в столицу и посчитается с остальными командирами. Такое количество взрывчатки обеспечит определенное преимущество. Хаким не сомневался, что уже через месяц Диди станет единоличным правителем Сомали, а значит, награда за ценный груз будет невероятно щедрой.

Хаким пожалел, что слишком рано отправил Абди на базу: его теперь не вернешь. Катер ушел далеко, а приемник на нем слабенький, связь есть только в радиусе пары миль.

Хаким вернулся на мостик насладиться кубинской сигарой, которую захватил в каюте капитана. Солнце стремительно опускалось к горизонту. Океан сиял, словно лист застывшей бронзы. Люди вроде Хакима и его приятелей-пиратов не видят красоты заката. Их жизнь уродлива и жестока, они ценят лишь то, что несет выгоду. Кто-то скажет, что они дети изможденной войной страны и что жестокий мир не оставил им выбора. Однако на деле большинство жителей Сомали никогда не брали в руки оружия, а идущие за вождями вроде Диди поступают так лишь потому, что наслаждаются властью над другими, например над командой этого судна.

Хакиму нравилось, что капитан Кван упал на колени и признал поражение, нравилось видеть страх в глазах моряков. Пират нашел у капитана фотографию женщины, наверное жены; мысль, что в его власти сделать эту женщину вдовой, доставляла Хакиму ни с чем не сравнимое удовольствие.

На мостике возникли Азиз и Малик. Обшарив каюты, оба приоделись. Азиз, в свои двадцать пять уже ветеран, прошедший дюжину пиратских рейдов, был худым как щепка, поэтому в ремне пришлось пробить новые дырки, иначе чужие джинсы спадали. Малик разменял пятый десяток. Вместе с Диди он воевал против ООН и американцев. Во время разборки с враждебной группировкой осколок попал ему в голову и изуродовал правую половину лица. После контузии Малик говорил мало и неразборчиво, зато приказы выполнял безупречно, а большего Хакиму и не требовалось.

— Приведите капитана! Хочу поговорить с ним о владельцах судна. Нужно узнать, сколько они могут заплатить. — Он поймал взгляд Азиза. — И больше никакого банга! — Так в Африке называли марихуану.

Азиз и Малик спустились на палубу. Солнце садилось, и в помещениях быстро темнело. Горели всего несколько лампочек. В коридорах сгустились тени. Азиз кивком велел охраннику отвязать кабель. Дверь со скрипом подалась внутрь, они с Маликом подняли автоматы…

Все трое разинули рты от изумления: в столовой никого не было.