Мария, княгиня Ростовская - Павел Комарницкий

Князь Всеволод резко встал.

— Ну вот что, княже. Или мы сейчас ударим на поганых, немедля, или я тебе не соратник. Владимир проспал, Суздаль проспал, и ране того Рязани не помог. В лесу отсидеться думаешь, как медведь под выворотнем?

— Да ты… ты… — задохнулся князь Георгий.

— Да я, я! Моё слово последнее. Либо мы завтра выходим в поход, дабы сотворить с погаными под стенами Переславля то, что под Владимиром не успели, либо я увожу своих людей. Думай, однако. Покуда Ярославль в осаду не взяли, надобно в город пройти и оборону занять там.

— О как! — прищурился Георгий. — Сколько войска-то у тебя, говоришь? Полагаешь устоять против орды такой?

— Устоять не надеюсь. — твёрдо ответил Всеволод. — Однако князь я над Ярославлем, и потому должен служить защитой народу моему, а не в лесах прятаться. А там как Бог решит.

Всеволод Константинович повернулся и вышел, гулко хлопнув дверью.

— Вы так же думаете? — помолчав, обратился к оставшимся князь Георгий.

— А ты не злись, княже, — заговорил доселе молчавший князь Святослав — Прав он. Победа сама сюда не придёт.

Князь Георгий покатал желваки.

— Ты, Василько Константинович, что скажешь?

Василько смотрел в окно.

— Не знаю, Георгий Всеволодович. Выйти сейчас под Переяславль и верно на погибель. Побьём часть рати батыевой, а потом самих обложат, как медведя в берлоге. Но, с другой стороны — тут мы не в берлоге ли сидим?

Князь Дмитрий тоже поднялся.

— Пойду я, Георгий Всеволодович, дел полно. Решайте с Всеволодом Константиновочем. В поход так в поход. Но только вот что скажу тебе, княже — ежели разорят все города поганые… Сидеть тогда здесь смысла не будет.

Князь Дмитрий вышел, в отличие от Всеволода Ярославского аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Я тоже пойду, пожалуй. — встал и князь Святослав. — Дела…

— Ты тоже покинешь меня, как туго придётся, Василько? — неожиданно спросил князь Георгий, когда дверь за князем Святославом закрылась, и в голосе его помимо воли прорезались нотки обречённости.

Василько Константинович молчал, водя пальцем по заледенелому окну.

— Нет, дядя. До конца с тобой буду. А там, действительно, уж как Бог решит.

— О чём думаешь, ладо мой?

Княгиня Елена прижалась к мужу, стараясь утешить. Разумеется, она чувствовала, что с мужем творится, как и любая женщина. Вот только в последнее время князь Михаил совсем замкнулся, ушёл в себя. Если и разговаривал с кем-то, то с боярином Фёдором да ещё с двумя-тремя воеводами своими. О постельных же утехах и вовсе забыл Михаил Всеволодович, да и спал-то в последнее время мало — ложился за полночь, вставал до свету… А жизнь проходит, между прочим…

— А жизнь проходит, между прочим… — неожиданно для себя произнесла молодая женщина.

— М-м? — скосил глаза Михаил, как будто только сейчас обнаружив на своём плече жену.

— Так… Не обращай внимания, княже. Как до сих пор не обращал.

Князь вздохнул, обнял жену рукой.

— Тяжко мне, Елена, — посетовал вдруг. — Обманул меня братец твой, Данило свет Романович. Галич заполучил, а с войском не спешит.

— А ну не обманул? — вступилась за брата Елена. — Покуда в Галиче сел, покуда дела наладил да людей расставил… Да рати собрать не котомку дорожную… Подойдёт, чать?

— А хоть бы и подойдёт, — усмехнулся Михаил. — Когда-то подойдёт… Дорога ложка к обеду.

Помолчали.

— Последнее письмо от Василька из Ростова было, что отправляет он Марию в Белоозеро, с Бориской и Глебкой, стало быть.

— Слыхала я.

— Слыхала… А вот Феодулия… то есть Евфросинья… не знаю, как оно во Владимире, а Суздаль вряд ли устоит. И вокруг всё пожгли, должно.

Елена плотнее прижалась к мужу, вздохнула.

— Может, Бог не попустит…

— Не попустит… — усмехнулся Михаил. — Рязань вон попустил, однако.

Снова воцарилось молчание.

— А может, и не просто так это, — заговорила Елена. — Наказания Божьего без вины не бывает.

— В смысле? — чуть приподнял брови Михаил.

— В смысле, греховно чересчур жили мы, русские люди, в последние года. Уж и предупреждение было ниспослано свыше — Калку я имею в виду — так ведь не вняли…

И снова удивился князь. Вот ведь, а болтают, будто все бабы дуры…

— Вы не сговорились ли с Феодулией да Маришкой?

— Нет, ладо мой. Своим умом дошла. — улыбнулась Елена.

Михаил хмыкнул, но ничего не ответил. Опять помолчали.

— Хоть бы одна собака… — с неожиданно прорвавшейся болью заговорил вдруг Князь. — Полочане, псковичи, господа новгородцы… Ну, про Олега Курского речи нет, ладно… Но ведь и брат твой не видит, не сознаёт, какая туча чёрная на Русь наползает… Думают, как от половцев отбиться можно…

В дверь княжьей спальни деликатно постучали.

— Ну? — недовольно возвысил голос Михаил. — Кто и зачем ночью?..

— Не гневайся, княже, — раздался из-за двери голос стражника. — Гонец от князя Георгия, с посланием… Ты велел к себе вести в любое время…

— Ну? — князь сел на постели, нашаривая сапоги. — Сейчас выйду!

— … Через Тверь прошли мы, кружным путём. Мимо Смоленска, в гости к Олегу не заходя, и далее через Брянск к тебе…

Князь Михаил разглядывал сидящего перед ним гонца, чуть кивая головой в такт рассказу. Да, досталось боярину, ничего не скажешь. Взгляд упал на лежавший подле гонца богатый шлем — на затылке виднелась заметная вмятина с наколом посредине.

— Это в самом начале ещё, — перехватил взгляд Михаила боярин Олекса. — Ушли мы тогда от поганых, да и они не шибко гнались. То ли кони уставшие у них были, то ли ещё чего… Но крепко бьют, надо сказать. Как мне стрелу-то влепили, в глазах искры, хорошо, с коня не упал. Да то пустое всё… Что ты ответишь, Михаил Всеволодович?

Князь Михаил помолчал, глядя мимо гонца.

— Геенна… вот она, геенна огненная…

— Что? — не понял боярин.

— Так… Про себя это я, не вникай. А это что за птицы? — князь Михаил кивнул на шесть клеток, в которых парами сидели голуби.

— А это связь прямая, княже. Только парами выпускай их, с письмами одинаковыми, для надёжности чтобы. Похоже, в лесах ястреб орудует…

— Добро, — в голосе Михаила послышалось удовлетворение. Надёжная и быстрая связь была сейчас ценнее золота. — С собой обратно моих возьмёшь дюжину.

— Так что ответишь ты, княже?

Михаил перевёл взгляд на гонца.

— Ну давай рассуждать вместе, Олекса Петрович. В Рязани поганые, в Коломне тоже, в Москве, во Владимире с Суздалем… А пока ты досюда добирался, так и в Переславле-Залесском, наверное, уже они…