Волчье море - Роберт Лоу

«Раз!» — взревела толпа за нашими спинами. Элли показывала, сколько серебряных монет прилипает к ее потной обнаженной груди.

— Дурит напропалую, — усмехнулся Квасир. — Медом намазалась. Я сам разок так сделал.

— Предупреди остальных, — велел я тихо. Один нам благоволит, это я знал точно: Одноглазый не допустит, чтобы меч ускользнул от нас, вот и привел вора прямо в наши руки.

— Три! — Элли явно побеждала.

Коротышка кивнул и убежал. Позади нас монета упала на пол с потных прелестей Элли, и толпа взревела. Брат Иоанн глотнул пива и прищурился.

— Опасное место, чтобы связываться с ним, — сказал он, оглядывая толпу.

— Одину решать, — отозвался я, и он с укоризной посмотрел на свое духовное чадо — так жрецы Белого Христа именовали свою паству.

— Amare et sapere vix deo conciditur, — проронил он сухо, и я ощутил, что мое лицо залилось краской стыда. Даже богу трудно любить и быть мудрым одновременно. Интересно: а не обладает ли наш маленький священник силой ворожбы?

— Надеюсь, это по-римски «убей всех, и пусть Христос их приголубит», монах, — прорычал Финн, который ненавидел тех, кто говорил на неизвестных ему языках. А поскольку сам он владел только северным наречием, случаев злиться выпадало предостаточно. Тут кто-то пихнул его, он резко развернулся и саданул невежу локтем. Запахло было дракой, но чужак разобрался, кого толкнул, и поспешно попятился, выставив перед собой руки: мол, бес попутал, приятель. Нас называли скифами или франками — а более сведущие «варягами», — и все знали, что где один из нас, там и прочие.

И тут в таверну зашел тот, кого мы ждали; толкнул дверь и остановился у входа, и я сразу понял, что он зашел сюда вовсе не случайно. Головы повернулись в его сторону, гомон стих, а это тип нагло глядел на нас. За его спиной виднелись еще двое, оба вооруженные, в кольчугах и шлемах. Лишнее доказательство тому, что у Старкада имеется могущественный заступник в Великом Городе.

— Старкад, — произнес я, и мой голос прозвучал будто лязг клинка. Пала тишина, люди невольно жались к стенам, ощущая, как вдруг сгустилось напряжение, дуновение стужи среди чада и духоты. Свирепая гримаса Финна грозила вывихнуть ему челюсть. Радослав вопросительно глядел на нас, и даже в этот миг в нем чувствовался торговец: он словно взвешивал нас и наших противников, прикидывая, кто тяжелее и будет стоить дороже.

Старкад выглядел отменно, должен признать. По-прежнему красив, правда, слегка постарел, и будто некое пламя его оплавило, оставив после себя волчью худощавость, глубоко запавшие глаза и скулы настолько острые, что они угрожали прорвать кожу.

Лихорадка от раны, подумалось мне, вон как хромает — этой хромотой его наделил Эйнар в тот день на холме в дальней земле. Норны прядут диковинный узор: теперь Эйнар мертв, а Старкад стоит перед нами в красной рубахе и синих шерстяных штанах, тонкий, подбитый мехом плащ застегнут дорогой брошью, на шее серебряный обруч ярла. Он словно выставлял напоказ свое благополучие.

— Ага, Орм сын Рерика, — откликнулся он. Послышался шелест, с каким выходит из ножен клинок. Я нарочно положил руки на стол. У него двое воинов за спиной — один с прищуром глядел на меня — и наверняка еще больше снаружи, готовых ринуться на подмогу.

— Старкад сын Рагнара, — проговорил я и вдруг замер. У него на поясе висел меч. Тем обстоятельством, что он и его люди осмелились в открытую разгуливать по Миклагарду с оружием, не следовало пренебрегать.

Но это был не просто меч. Мой меч. Рунный змей, украденный у меня.

Старкад перехватил мой взгляд. Он криво усмехнулся, а за моей спиной вновь зашелестели ножи и кто-то глухо зарычал. Финн.

— Слыхал, Эйнар погиб, — сказал Старкад, не делая попытки приблизиться. — Жаль, он задолжал мне удар меча.

— Считай, что Один тебя защитил, иначе он пропорол бы тебе и другую ногу, доведись вам снова встретиться, — ответил я, проглотив комок в горле. Откуда у него мой меч? Что, стибрил у Хониата? Или грек сам расстался с оружием — но почему?

Старкад покраснел.

— Громко лаешь для щенка. Смотри, на кого задираешься.

— Ты тоже, — ответил я. Уж не Старкаду ввязываться в перепалку, с его-то косноязычием. — Раз мы заговорили о псах, ты опять лижешь задницу Синезубому? А твой конунг знает, что ты потерял оба его корабля? Нет, я так думаю. Вряд ли он захочет почесать тебе брюхо, если узнает, сколько бы ты ни валялся на спине.

Он побагровел, рука легла, будто случайно, на рукоять меча. Заметил, как я подобрался, и решил, что я признал меч. И снова усмехнулся. По правде же, меня заставил подобраться вид его бледных пальцев, паучьими лапами скользящих вдоль знаков на рукояти — и не ведающих их тайного смысла.

— Послушайте, — начал было владелец таверны, вновь и вновь теребя дрожащими руками фартук, — мне не нужны неприятности…

— Тогда заткни пасть, — проворчал тот воин, что щурился на меня. И глаз дурной, и слова не лучше. Хозяин в страхе попятился. Я приметил, что Дрозд бочком отодвинулся от нас, как от чумных.

— Конунг Харальд вполне может обойтись без двух кораблей, — небрежно бросил Старкад. — Мне кое-что поручили, и я дойду до края света, повинуясь своему правителю.

Я насмешливо вздохнул и похлопал по лавке рядом с собой, словно приглашая присесть и потолковать. Мне хотелось подманить его ближе, чтобы он отошел от двери, от двоих охранников за спиной и от тех, что, я не сомневался, ждут на улице. В драке прольется кровь, ведь они при оружии, а мы нет, и примчится городская стража, но все же…

Он и не подумал согласиться.

— Ты мне не нужен, мальчик, — сказал он с усмешкой, отвергая мое приглашение. — Ни ты, ни твои шавки, что ведут себя так, будто ты кольцедаритель на троне, хотя у тебя нет ни трона, ни колец, ни корабля. И меча тоже нет, ибо он у меня.

Проняло-таки! Его слова вынудили меня оскалиться, и, верно, этот оскал отлично смотрелся на моем бледном, вытянувшемся лице. Братство позади меня едва сдерживалось, я это чувствовал, а Финн трясся, как припадочный, скрежеща клинком по ножнам.

Лавка с грохотом перевернулась, Финн взвыл зверем, кидаясь на Старкада, а тот быстрым движением обнажил меч. Будто мелькнуло жало гадюки — и Финн застыл в шаге от Старкада, с рунным мечом у шеи. Кто-то завизжал; наверное, Элли, подумал я.

Я поднял руку, и остальные замерли; этот жест явно произвел впечатление на Старкада, который понял, что меня и вправду слушаются. Я затаил дыхание. Да знает ли он, сколь смертоносно лезвие, приставленное к шее Финна? Даже так оно уже оставило тонкий кровоточащий порез. В уголках рта Финна скопилась пена, и я понял — еще одно слово, и он насадит себя на меч, лишь бы добраться до глотки Старкада.

— Я слыхал байки об этом клинке, — негромко сказал Старкад. — Он перерубает наковальни.

— Говорят, да. — Во рту у меня пересохло. — Может, Финн, ты сядешь обратно? Твоя башка крепка, но уж не крепче наковальни.