Белгравия - Джулиан Феллоуз

– Мне удалось кое-что найти, – начал Тёртон и полез в карман. Джон наклонился вперед, увидев, как дворецкий извлек на свет божий старый пожелтевший конверт. – Он лежал в одном из маленьких ящиков стола, которые запираются отдельными ключами.

Джон ничего не сказал. Какое ему дело до подробностей?

– В этом письме упоминается некий ребенок по имени Чарльз. – (Теперь Джон выпрямился и стал слушать внимательно.) – В письме сказано, что мальчик хорошо успевает на уроках закона Божьего и что это должно порадовать мистера Тренчарда.

– На уроках закона Божьего?

– Да, – подтвердил Тёртон. – Опекун Чарльза также выражает надежду, что его подопечного ждет успешная карьера в Церкви. Мальчик проявляет способности к учению. Во всяком случае, занимается прилежно. Кроме того, автор письма рассчитывает на совет мистера Тренчарда касательно того, какие следующие шаги ему следует предпринять в отношении своего подопечного, поскольку уже подоспело время.

– Ясно, – сказал Джон и в раздумье почесал затылок.

Тёртон выждал несколько секунд, чтобы добиться наибольшего эффекта, и объявил:

– Письмо подписано преподобным Бенджамином Поупом, но мальчик – не его сын.

– Почему вы так считаете?

– Есть нечто такое в манере, с которой он описывает мистеру Тренчарду успехи молодого человека. Словно бы это отчет, который составляет наемный работник.

– Но я думал, что за советом к мистеру Тренчарду обратились, только когда Чарльз Поуп впервые приехал в Лондон, пытаясь найти применение своим способностям в коммерческой сфере. Разве не так звучала история их знакомства? А теперь вы рассказываете мне, что Тренчард интересовался Поупом, то есть получал о нем сведения, еще с тех пор, когда тот был ребенком, так?

– Выходит, что так, сэр, – кивнул Тёртон.

– Покажите!

Джон хотел взять письмо, но Тёртон оказался проворнее и крепко ухватил конверт своими худыми руками. Дворецкий был не из тех, кого можно легко провести, и мистеру Белласису он доверял лишь до определенного предела. Тёртон хотел получить свои деньги, причем немедленно.

– Положите письмо на стол, а я положу деньги, – предложил Джон. – Идет?

– Конечно, сэр, – улыбнулся Тёртон, опустив письмо на скатерть, но крепко прижав его сверху рукой.

Он внимательно проследил за тем, как Белласис вытащил из кармана толстую пачку банкнот и пересчитал их под столом: двадцать фунтов – такая цена была установлена за любую существенную информацию о Чарльзе Поупе. Такими деньгами не стоило размахивать в любом публичном заведении, а уж в «Лошади и груме» – тем более. Завсегдатаи этого паба были способны убить и за гораздо меньшую сумму.

Джон незаметно подвинул деньги к Тёртону.

– Благодарю вас, сэр, – ответил дворецкий, убирая руку.

Джон открыл конверт и стал, чуть шевеля губами, просматривать содержимое, желая проверить полученные от Тёртона сведения. Он и впрямь получил доказательство того, что Чарльз Поуп был связан с Тренчардом за много лет до начала их деловых отношений; свидетельство того, что молодой человек рассказывает не все – конечно, если предположить, что он сам знает всю правду. Джон только сейчас начал подозревать, что Чарльз Поуп – внебрачный сын Тренчарда, но ему уже казалось странным, что эта мысль не пришла к нему раньше. Он перевернул письмо, потом осмотрел конверт.

– А где другая страница? – спросил он, глядя на Тёртона.

– Вы о чем это толкуете, сэр?

– Не дерзи! – Пережитый ранее стыд усилился под действием бренди, и Джон подошел опасно близко к тому, чтобы сорваться на крик. – Мне нужна первая страница. Та, где адрес отправителя. Где живет преподобный Бенджамин Поуп?

– Ах вот что, сэр, – с извиняющимся видом улыбнулся Тёртон. – Боюсь, та страница будет стоить еще двадцать фунтов.

– Еще двадцать фунтов! – Джон чуть не вскочил со своего места. Возглас его оказался таким громким, что половина присутствующих в пабе повернули голову.

– Сэр, вы бы говорили немного потише, – сказал Тёртон.

– Ах ты, мерзавец! – прошипел Джон. – Гнусный мерзавец, иначе тебя и не назовешь!

– Может быть, сэр, но мое предложение остается в силе.

– Пошел ты к черту! – рявкнул Джон.

– Тогда прошу меня извинить, мистер Белласис, – ответил дворецкий, вставая. – У меня есть дела. Хорошего дня, сэр.

По следам Чарльза Поупа шли не только Джон Белласис и его отец. Свое собственное расследование проводил также и Оливер Тренчард. Ночью, лежа в постели, он мучился вопросами. Почему этот неизвестный выскочка переходит ему дорогу? Кто этот человек, которому отец так благоволит? Хотя Оливеру казалось, что злит его каждый пенни, попадающий в карман Чарльза, но на самом деле его задевали и выводили из себя внимание Джеймса, явный интерес того к Чарльзу Поупу и симпатия, которую он испытывал по отношению к молодому человеку. Оливер понимал, что не оправдал родительских надежд. Раньше он убеждал себя, что на Джеймса Тренчарда не угодишь, он разочаровался бы в любом сыне. Но теперь стало ясно, что это не так.

Вообще-то, все было вполне ожидаемо. Оливер никогда не выказывал интереса к деловым успехам отца. Он хотел иметь все то же, что и Джеймс Тренчард – деньги и положение в обществе, – но не был готов для этого работать. Ему было наплевать на деятельность компании, он не горел желанием увидеть воплощенным в жизнь замысел Кьюбитт-тауна. Оливер выполнял какие-то деловые поручения, но чувствовал, какие взгляды бросает в его сторону Уильям Кьюбитт, когда они сидели в кабинете вдвоем. Даже осознание того, что отец пошел на риск, попросив для сына более интересную работу, не прибавило Оливеру рвения. Он вообще собирался продать родительские активы, как только папаша испустит дух. Но чувства здесь играли гораздо бóльшую роль, чем Оливер признавался самому себе. На самом деле он ревновал к Чарльзу Поупу. Его обижало, что отец испытывает привязанность к этому чужаку, прорвавшемуся не на свою территорию. Оливер убеждал себя, что его ревность связана с деньгами, с желанием защитить то, что принадлежит ему по праву, но причина была в ином. Сын любил отца, хотя никогда бы в этом не признался. И сейчас у Оливера Тренчарда впервые в жизни появилась цель. Он положил себе узнать, кто этот не в меру бойкий юнец, и, если получится, разорить его.

Джеймс никогда особо не распространялся о своих финансовых вложениях, и его роль в коммерческих делах Чарльза Поупа не стала исключением. Поуп купил ткацкую фабрику, а Джеймс пытался помочь ему наладить ее работу. Вот и все, что удалось выудить из отца. И еще внимание Оливера привлекла фраза, случайно брошенная матерью, когда они вместе с Агнессой гуляли в садах Гленвилла. Видимо, Анна знала о Чарльзе Поупе намного больше, чем думал сын. По какой-то причине разговор зашел о новой разновидности футбола, изобретенной в школе города Регби в те времена, когда там директорствовал великий Томас Арнолд.