Глубокая зона - Джеймс Д. Тейбор

Халли и Канер проделали обратный путь до лагеря у бурливой реки, где они в последний раз видели Боумана. Оба валились с ног от изнеможения. Не говоря ни слова, слишком уставшие, чтобы есть, они забрались в спальные мешки и уснули.

Во сне Халли увидела Боумана. Он склонился над ней, водил кончиками пальцев по щеке, что-то шептал, касался губами ее губ. Ладонь скользнула вниз по ее шее, проникла под спальник, обхватила грудь. Халли двигалась, стонала под ласками его пальцев.

«Да, – бормотала она. – Пожалуйста, да».

Но рука ускользнула, и она вновь провалилась в сон.

– Халли?

Боуман?

– Халли, вставай. У меня кое-что для тебя есть.

Она открыла глаза. Ее спальное место освещал нашлемный фонарь. Не Боумана – Эла Канера. С дымящейся кружкой в руках он присел рядом на одно колено.

– Подумал, ты захочешь выпить чаю, – произнес он, приблизив лицо к Халли, чтобы не перекрикивать шум реки.

Наконец, она окончательно проснулась, откинула верх спальника, села. Взяла протянутую кружку, отхлебнула.

– Осторожно, горячо, – предостерег Канер.

Чай действительно был горячий, крепкий, с сахаром и сухим молоком – самый вкусный напиток в ее жизни. Дуя на поверхность, она пила и ощущала прилив энергии.

– Чудесный чай. Спасибо.

– Не за что. – Он подвинулся ближе, скрестил ноги, улыбаясь, наблюдал за ней. – Ты долго спала.

– Давно встал?

– Давненько. Как твоя рука?

Она слегка сжала кисть, сморщилась.

– Чертовски больно. Но ничего. Заживет. А ты как?

– В порядке, – отозвался он. – Правда, в порядке.

Халли посмотрела ему в лицо.

– Голос почти что радостный.

В ее тоне Эл уловил удивление.

– Ну, мы ведь достали «лунное молоко», мы живы и идем обратно. Как тут не радоваться?

Действительно. Разве что трое хороших людей погибли, подумала Халли, но промолчала. В некотором смысле он был прав. Они пришли сюда за «лунным молоком», и сейчас операция уже подходила к концу. Вот что самое главное. Три смерти – это ужасно, но они предотвратят сотни тысяч, а может, и миллионы мучительных смертей. Все участники экспедиции, отправляясь сюда, полностью осознавали опасность.

– Ты прав. Прости, Эл. Я устала. И мы слишком много здесь потеряли.

Он мрачно кивнул.

– Да, действительно. – Вздохнул, отвел взгляд, затем вновь посмотрел на нее. – Я достал завтраки, пойду разогрею. Омлет с беконом. Проголодалась?

– Очень. Подождешь минутку?

– Конечно.

Эл ушел. Халли выбралась из спальника, натянула комбинезон, ботинки и шлем и пошла к «кухне». Канер разогрел ИП, налил ей еще дымящегося черного чаю и вручил пакетик из фольги. Стоя, они доставали ложками еду из пакетиков. Омлет на вкус был как настоящий, а кусочки бекона – хрустящие и подкопченные. От чая и теплой еды Халли ожила и уже хотела было поблагодарить Канера, как тот наклонился, доставая что-то из своего рюкзака.

В руках у него оказалась красная фляжка Боумана. В изумлении Халли смотрела, как Канер отвинчивает крышку и наливает себе изрядное количество рома. Он потянулся и к ее кружке, но Халли накрыла ее ладонью.

– Это вещь Боумана. Где ты ее взял?

– Достал из его рюкзака, когда мы уходили из лагеря. – Канер пожал плечами. – Ему она больше не понадобится.

Возможно, и так, однако обыденность его тона ее встревожила.

– Нет, правда, тебе тоже не помешает, – настаивал Канер. – Вряд ли Боуман захотел бы, чтобы ром пропал впустую. Немного расслабимся, что здесь такого?