Исчезнувшая армия царя Камбиса - Пол Сассман

В Луксор поезд прибыл около восьми часов утра. После приснившегося кошмара Халифа уже не смыкал глаз и, выходя из вагона, чувствовал себя совершенно разбитым. Необходимо было поехать домой, освежиться.

Жизнь в городе уже кипела. Во второй половине дня начинались празднества в честь Абу эль-Хаггага[32], и нетерпеливые жители с утра собирались группами на площадях, толпились вокруг украшенных разноцветными флажками киосков, где шла бойкая торговля кока-колой, сладостями и традиционными головными уборами — фесками. Ежегодно Юсуф принимал деятельное участие в празднике, однако сегодня его голова была занята совершенно другими вопросами. Закурив, он торопливо зашагал по улице аль-Махатта, не удосужившись хотя бы взглядом окинуть суетливых гуляк.

Инспектор жил в пятнадцати минутах ходьбы от центра города, в доме из скучного серого бетона, который ничем не выделялся из монотонного ряда себе подобных. К приходу отца Бата и Али уже отправились в школу, а самый младший, тоже Юсуф, мирно сопел в колыбельке. Халифа принял душ и прошел в кухню; Зенаб, налив в чашку кофе, готовила мужу бутерброды с сыром. Он с удовольствием смотрел на ее стройную фигурку: пышные, черные как смоль волосы, высокая, не утратившая формы грудь, крутые бедра. Временами инспектор забывал, насколько ему повезло с женой. Родители Зенаб были против их брака: еще бы, избранником дочери оказался безвестный полунищий студент. Но девушке хватило воли настоять на своем. Воспоминания о годах юности заставили Юсуфа улыбнуться.

— Что тебя вдруг развеселило? — спросила Зенаб, ставя на стол блюдо с нарезанными помидорами.

— Так… А помнишь, как я за тобой ухаживал? Как возражали твои родственники, и ты заявила им: либо он, либо никто?

Зенаб села рядом.

— Жалею, что пошла наперекор. Не будь я такой упрямой, вышла бы замуж за президента.

Халифа рассмеялся, нежно поцеловал супругу. Запах ее волос подействовал возбуждающе. Отодвинув тарелку, Юсуф обнял жену.

— Как Каир? — поинтересовалась Зенаб, прижимаясь щекой к его руке.

— Ничего нового. Я виделся с профессором.

— Он здоров?

— Говорит, да. Шлет тебе привет.

Чуть отстранившись, Зенаб положила ладонь на колено мужа. Сквозь разрез легкой ночной рубашки Халифа увидел, как твердеют ее соски. Локтем он отодвинул тарелку еще дальше.

— Что ты сейчас расследуешь, Юсуф? — Указательный палец Зенаб выводил узоры на его бедре. — Что-нибудь важное?

— Да. Думаю, да.

— Можешь рассказать?

— Долгая история. — Халифа погладил жену по волосам. Этими словами он всегда давал понять о своем нежелании говорить о службе. Зенаб не стала настаивать и, подняв голову, поцеловала супруга в губы.

— Малыш спит, — прошептала она.

Юсуф глубоко вдохнул аромат ее волос, ласково провел кончиками пальцев по шее.

— Мне пора на работу.

Еще раз коснувшись губами его губ, Зенаб встала. Сорочка с ее плеч скользнула на пол. Под почти прозрачной тканью ничего больше не было.

— Уже?

Не в силах отвести взгляд от совершенного тела с черным треугольником внизу живота, Юсуф поднялся, заключил жену в объятия. Видит Бог, до чего же она прекрасна!

— Босс простит небольшое опоздание.

Они поцеловались, и Зенаб увлекла мужа в спальню. Сев на постель, расстегнула его рубашку, брюки, приникла лицом к теплой коже. Юсуф опрокинул ее на спину, лег рядом и положил руку на грудь, едва сдерживая нетерпение плоти.

В этот момент раздался телефонный звонок.

— Не снимай, — шепнула Зенаб и перекатилась, чтобы усесться на мужа верхом.

Халифа в наслаждении прикрыл глаза, но через секунду из соседней комнаты послышался громкий плач разбуженного звонком младенца. Застонав от разочарования, Зенаб поднялась с постели. Юсуф протянул руку к стоявшему у широкой кровати столику.

— Надеюсь, мой звонок тебя не потревожил? — прозвучал в трубке голос профессора аль-Хабиби.

— Нисколько. Я… помогал жене по хозяйству.

Подойдя к порогу спальни с малышом на руках, Зенаб бросила на мужа изумленный взгляд и тут же скрылась. Халифа ногой притворил дверь.

— Слушай, Юсуф, ты должен узнать об этом первым. Я имею в виду твою находку, — сказал на том конце провода профессор.

Инспектор нашарил свободной рукой брюки, достал из кармана пачку сигарет.

— Я слушаю!

— Вчера вечером я обнаружил на рукоятке кинжала надпись. Собственно, даже не надпись, а грубо выцарапанную пару греческих слов.

— Греческих?

— Да. Мужское имя. По-видимому, принадлежало владельцу клинка.

— Продолжайте, профессор.

— Оно звучит как Диммах. Диммах, сын Мененда.

— Диммах? — Халифа запнулся, мысленно повторяя имя. — Это вам о чем-нибудь говорит?

— Самое интересное заключается в том, Юсуф, что мне показалось, будто где-то я его уже видел. — Последовала пауза: аль-Хабиби любил драматические эффекты. — Знаешь, где?

— Нет.

— В Долине царей[33]. Захоронение Рамсеса VI. Стены там покрыты греческими и коптскими надписями. Так вот, одну из них оставил некий Диммах, сын Мененда из Наксоса. Ее приводит в своей книге Бейль.

— Речь идет о том же самом человеке?

— Стопроцентно гарантировать не могу, но я бы очень удивился, если в Фивах[34]жили два Диммаха, причем отцы обоих были родом из Наксоса и носили имя Мененд. Не самое распространенное имя, правда?

Халифа присвистнул.

— Невероятно!

— Уж пожалуй. Но дальше будет еще интереснее.

Новая пауза.

— В гробнице Диммах не просто расписался, он нацарапал там целое послание.

— О чем?

— К сожалению, до нас оно дошло не полностью. Впечатление такое, что его либо затерли, либо автору что-то помешало закончить.

В трубке послышался шелест бумаги.

— Вот: «Я, Диммах, сын Мененда из Наксоса, видел эти чудеса своими глазами. Завтра мы выступаем против аммонитян[35]. Пусть… » Дальше текст обрывается.