Камень ацтеков - Александр Михайлов

— Положитесь на меня, я очень хороший егерь — об этом знают все.

— Да уж ты постарайся, приятель.

Одичавшие свиньи хрюкали в зарослях. Косматый самец с обломанным клыком держался на отшибе, причем на виду. Винд знал, что такие животные очень опасны. Свора крепких пегих собак рвалась с ременных поводков.

— Мои твари из одного выводка, я нашел их щенками в лесу в тот день, когда убил дикую суку, их мать, — охотно пояснил егерь. — Выкормил всю ораву козьим молоком через рожок, как будто они были мои дети, сам обучил их и много раз использовал для травли. Эта свора не подведет. Скоро у вас будет столько мяса, сколько понадобится. Его можно закоптить и пустить в дело или отложить в запас, как скажет капитан Питер.

Партия охотников углубилась в лес. Пространство французской части Эспаньолы подавляло непривычного к дикому лесу Винда.

— Тут и заблудиться можно.

— Ты еще не видел сельвы южнее Веракруса, — отозвался Баррет. — На Эспаньоле не так жарко, к тому же не водятся ядовитые змеи, разве что изредка сколопендра попадется…

Джо ничуть не смутился.

— А что вы поделывали в Новой Испании, капитан? Не пытались ли взять корсарский патент у испанцев?

— Заткнись.

— Это шутка, капитан… а все же любопытно…

На Баррета, однако, накатил один из приступов глухоты.

Егерь ласково потрепал рваное ухо вожака своры.

— Советую устроиться вон у тех камней. Я зайду с противоположной стороны и спущу псов. Свиньи бросятся на вас, останется только стрелять.

— Тогда приступим прямо сейчас.

Вскоре треск выстрелов смешался с хриплым лаем и тонким поросячьим визгом. Винд стрелял с тем же хладнокровием, с которым, сидя на марсовой площадке, расстреливал испанских канониров. Смок, с до сих пор перевязанным глазом, довольно ловко стрелял с левого плеча. Кид отсиживался в стороне, отгоняя москитов метелкой из травы, он махал ею, как мул хвостом, зато (чего не скажешь о других) не получил ни единого укуса.

Бойня продолжалась. Баррет зарядил заранее четыре ружья и теперь после каждого выстрела откладывал карабин в сторону и брал следующий.

— Я люблю колбаски с жирной подливкой, — задумчиво сообщил доктор. — Они полезны для суставов и селезенки.

— Будут любые блюда из свинины, только не обожрись.

Кабан, который до сих пор держался в стороне, коротко хрюкнув, устремился в атаку. Должно быть, он довольствовался наименее опасным противником, или резкие жесты доктора привлекли внимание зверя, но он с невероятной скоростью бросился прямо на врача.

— Помогите! — дико завопил Кид.

Не надеясь убежать, он довольно ловко подпрыгнул, уцепился за ветку и подтянул ноги. Бывший член лондонского королевского общества болтался на дереве, стараясь залезть как можно выше, острые сучья рвали в клочья его одежду.

— Спасите медика, убейте зверя!

Хряк визжал, получив удар дубиной. Брасье разразился конвульсивным хохотом, он напрасно пытался справиться с собой.

— Я добил этого вепря ножом, но он никуда не годится — тощий, жесткий как сапог. Слезай, Генри.

— Господи, Ролан, я не могу. Не знаю, как меня наверх занесло, но пальцы намертво закостенели. Суставы твердые, не шевельнуть. Голова кружится, взбунтовался желудок, боже правый, такой трюк не удавался мне уже тридцать лет…

Через полчаса врача снял с дерева все тот же Винд, который лазал словно дикая кошка.

— С днем рождения, мистер Кид…

Убитых поросят выволокли на поляну. Мухи вились над освежеванными тушами, садились на одежду охотников, льнули к мокрым лицам.

— Отберем самых упитанных свиней для копчения, остальные туши оставим в лесу.

Егерь вынул мешочек с солью и принялся натирать ею снятые с ребер полосы мякоти.

— Пусть как следует пропитается, а к вечеру отправим в коптильню.

Кид с профессиональной сноровкой хирурга резал филей на куски, швыряя лишние части собакам.

Брасье насвистывал, свора крутилась неподалеку, вожак своры, приблизившись к лейтенанту, лизнул ему руку теплым языком.

Егерь недовольно насупился.

— Обычно они не признают чужих.