Камень ацтеков - Александр Михайлов

— Я подумал, что ты хочешь угостить меня прощальным ужином.

— А если бы я потонул?

— Кому быть повешенному, тот не утонет.

— Смотри, Ролан, — моя кружка… Одни черепки. Оказывается, я случайно разбил счастливую кружку.

— Я больше не буду ломать голову, почему Питеру Баррету отчаянно везло в карты.

Темнокожая служанка, сверкая яркими глазами, увела Памелу в задние комнаты.

— Как она? — поинтересовался Брасье.

— Цела физически. В остальном — трудно сказать. Зато я видел твоего старого знакомого — Тэдди. Не пугайся, парень отдал концы у меня на глазах, и бог смерти не явился, чтобы сделать для него исключение…

Брасье скрестил пальцы, отгоняя зло.

— Я даже и думать о нем не хочу. Хватит с меня перенесенных ужасов.

— Когда вода схлынет, нужно поискать уцелевших на побережье.

Баррет налил себе вина. Он не хотел думать о том, что случится завтра.

— Ты понимаешь, что часть острова просто смыло?

— Да, — сонно ответил Брасье.

— Но это все же не настоящий конец света. Мы живы, остались и другие… Видно, у индейских богов не хватило сил…

— Наверное, капитан.

Брасье уснул прямо за столом, уронив голову в лужу вина. Баррет вышел на террасу, потом под вечернее небо, обогнул покосившиеся сараи… Две-три хижины сгорели начисто — возможно, из очагов просыпались угли. Вода до плантации не добралась, но поля оказались истоптанными, а животные, сломав изгородь, разбежались кто куда.

«Если земля шевельнется снова, в доме может быть опасно. Однако она не шевельнется. А почему? Потому что в доме больше не воют псы…»

Чей-то неясно очерченный силуэт перемещался в сторону океана. Баррет пригляделся.

Через табачные поля, отстраняя кусты руками, медленно и осторожно шла Памела Саммер, «Птичка Архипелага». Она выглядела в точности так, как восемь лет назад, когда Баррет впервые увидел ее на Скаллшорз.

— Пэм, стой! Ты куда пошла?

Она бросилась бежать, Баррет сумел догнать женщину только у реки. Саммер остановилась, в ее опущенной руке Питер заметил пистолет — свой собственный, еще вечером оставленный на плантации.

— Вернись обратно, — тихо, но твердо повторил он. — Иначе я тебя поколочу.

Саммер выпрямилась. Этот удивительный, неподражаемо отважный поворот шеи Баррет замечал еще у Сармиенто.

— Пусти, я должна забрать свое бессмертие.

— Тэдди заморочил тебя пустой болтовней. Миктлантекутли — мертвый бог, ты ему не нужна. Это бог трупов.

— На этот раз он настоящий, я на самом деле вижу его.

— Пэм, пожалуйста, не ходи туда. Там руины, грязь и мертвецы.

— Отойди.

Баррет не сдвинулся с места. Грохнул пистолетный выстрел, потянуло порохом.

Поначалу боли он не почувствовал — только тупой толчок.

Женщина помедлила, словно что-то хотела сказать, потом молча кинула пистолет и, подобрав пышный подол платья, побежала в сторону уничтоженного волной побережья.

— Эх, Пэм. Что ты натворила…

Он сел на мокрую траву, прижимая раскрытую ладонь к окровавленной одежде.

— Плохо. Алюмнус сам себя отравил, Лусии нет в живых, Кид утонул — теперь некому латать мою пробитую шкуру.

Он встал и, спотыкаясь, побрел обратно через поля — до тех пор, покуда что-то живое не прижалось к сапогам. Саундер лизнул ладонь хозяина и по-своему огорчился, ощущая привкус крови.

Найдя на ощупь мохнатые собачьи уши, Баррет потрепал их.

— Ничего, я еще жив, попробую задержаться на этом свете. А вот Пэм ушла в никуда — жаль. Она прожила слишком мало. Такое бессмертие — оно все равно что смерть. Из ада ведь не возвращаются.

Собака вскинула морду к луне и горестно завыла. Баррет скорее ласково, чем грубо толкнул пса сапогом.

— Молчи, Саундер, твоя песня мне не нравится, лучше подставь ошейник — я за него подержусь. Рана-то, как я погляжу, пустяковая. Плохо только, когда во время прогулки вдруг слабеют ноги. Все будет хорошо, мы еще выйдем в море. Не отставай, бродяга, нам с тобою пора возвращаться домой.