Небесный спецназ Сталина. Из штрафной эскадрильи в «крылатые снайперы» - Георгий Савицкий

– Что, Сашка, готовься принимать полк после меня, – сказал Волину полковник Поддубный. – Я недавно вылетал в штаб дивизии, и там мне шепнули, что готовят документы на перевод в штаб. Ты будешь хорошим командиром.

– Да, ладно, товарищ полковник, я в командиры не гожусь.

– Что у тебя сейчас?

– В двенадцать тридцать сопровождаю шестеркой «пешки».

– Ладно, иди отдыхай.

– Есть.

Выйдя из блиндажа штаба полка, майор Волин направился на стоянку эскадрильи. Мимо проехал бензозаправщик, подняв шлейф пыли с наезженной по лугу колеи. Навстречу шли капитан Петренко, командир 2-й эскадрильи, и замполит Николай Искрин. Майор Волин козырнул, офицеры тоже вскинули ладони к фуражкам с синими околышами.

На стоянке эскадрильи летчики собрались под маскировочным навесом из зеленых веток и пучков травы. Некоторые отдыхали на чехлах, ведя неторопливые разговоры. Техники возились возле самолетов, готовя остроносые «кобры» к боевому вылету. С перестуком становились заправочные шланги в горловины крыльевых топливных баков. Со звоном ложились в короба боезапаса тяжелые медные ленты 37-миллиметровых снарядов и 12,7-миллиметровых патронов. Истребитель Р-39 выпускался в нескольких модификациях. На нем могла стоять или 37-миллиметровая пушка «Испано-Сюиза М-4» с боекомплектом тридцать снарядов, или пушка М-1 калибра 20 миллиметров и вдвое большим боекомплектом.

Лично Александру Волину нравилась 37-миллиметровая «Испано-Сюиза M-4». Разрыв всего лишь одного снаряда разваливал любой истребитель противника. Даже увешанный броней сверх всякой меры «Фокке-Вульф-190» не мог выдержать очередь такой авиапушки! Точно так же велась борьба и с немецкими бомбардировщиками – мощное вооружение позволяло уверенно атаковать двухмоторные «Хейнкели-111» и «Юнкерсы-88» с больших дистанций. Арсенал «Аэрокобры» дополняли два крупнокалиберных пулемета «Кольт-Браунинг». Еще четыре пулемета винтовочного калибра размещались в крыльях. Однако в ВВС Красной Армии подкрыльевые пулеметные контейнеры с P-39Q чаще всего снимались для облегчения самолета. Считалось, что оставшейся после демонтажа пулеметов огневой мощи вполне достаточно.

Для того чтобы разместить в носовой части фюзеляжа истребителя мощное 37-миллиметровое автоматическое орудие, имеющее гораздо большее разрушающее действие, чем обычные 20-миллиметровые пушки самолетов вероятного противника, требовалось куда-то убрать двигатель. Именно это обстоятельство и натолкнуло конструкторов на мысль разместить на самолете Р-39 двигатель за кабиной летчика.

– Здравия желаю, товарищи летчики, – козырнул Волин.

– Здравия желаем, товарищ майор! – Молодые лейтенанты и сержанты моментально повскакивали с мест, поправляя форму и застегивая воротнички.

– Вольно, можете отдыхать. Вылет через двадцать минут.

Предполетный инструктаж прошел еще утром, на постановке боевой задачи. Линию боевого соприкосновения и тактическую обстановку на передовой летчики уже нанесли на полетные карты в планшетах.

– Разрешите обратиться, товарищ майор? – хитро прищурившись, спросил сержант Соколов. – А вам кто больше нравится – блондинки или брюнетки?

– Мне, Соколов, жена моя нравится, сейчас в эвакуации.

– А… Виноват, товарищ майор.

– А ты бы, Соколов, чем «о прекрасном» думать, лучше бы о задании задумался. И смотри мне – никаких анекдотов в эфире!

– Слушаюсь, товарищ майор. А скажите, – молодой летчик, только недавно пришедший в полк, все ж не унимался, – вам перед вылетом страшно?

– Перед каждым вылетом. Но это не страх, а скорее настороженность, – сказал Волин. – Без этого никак нельзя в воздушном бою. Сильные чувства подстегивают и мобилизуют.

– И получается, что в каждом вылете вы подтверждаете правильность своей фамилии, – скаламбурил Соколов.

– А вот подхалимаж я не люблю и терпеть не буду.

– Понял, товарищ майор.

За разговорами подошло время боевого вылета. Сверкнула зеленой звездой над лесом сигнальная ракета. Отложены в сторону все дела, рассыпались с клетчатой доски шахматы. Летчики бегут к своим самолетам, надевая на ходу шлемофоны. Техники помогают им застегнуть замки подвесной системы парашютов.

– От винта!

– Есть от винта!

Запуск двигателя выполнялся электростартером от бортового аккумулятора или наземного источника питания, специальная розетка для этого размещалась в носовой части фюзеляжа слева или в «зализе» левого крыла. Была также предусмотрена и возможность ручного запуска от пусковой рукоятки. Для этого два человека с помощью пусковой рукоятки, за что она получила у наших техников название «ручка дружбы», в течение трех-пяти минут должны были раскручивать маховик стартера до высоких оборотов, после чего вал стартера сцеплялся с валом двигателя. Лючок для доступа к стартеру размещался за двигателем справа. Пусковая рукоятка находилась под легкосъемным «зализом» правого крыла. Но сейчас «ручка дружбы» не понадобилась. На стоянку подогнали несколько пятитонных грузовиков со смонтированными на них электрогенераторами. С их помощью техники запустили двигатели от электростартеров.

Волин занял место в кабине своей «Аэрокобры». На «автомобильной» дверце кабины этого самолета справа был изображен скалящийся леопард, лапой в прыжке перебивающий хребет «Мессершмитту». Картина была отчеркнута стремительным красным зигзагом молнии с надписью: «За Родину!»

Когда-то под Сталинградом в штрафной истребительной эскадрилье такой же рисунок изобразил на борту Як-1 его бортмеханик. Это был подарок от «художника-штрафника», и он пришелся по душе летчику. Правда, за подобные «художества» тогда взъелся замполит штрафной эскадрильи – трусоватый и недалекий тип. Как говорили воздушные бойцы: «Курица – не птица, замполит – не летчик!»

Точку в споре поставил командир штрафной эскадрильи, опытный пилот майор Деркач: «Рисунок правильный, нужно этим стервятникам хребты ломать! А что до кошки пятнистой, так Александра у нас иначе как Леопард не кличут, и позывной у него такой. Рисунок – идеологически верный, опять же девиз: «За Родину!» Красная молния – символ несокрушимого удара!»

С тех пор пятнистый леопард как талисман сопровождал Александра Волина от самолета к самолету, на которых летал бывший штрафник. Кроме того, «Леопард» был его позывным, да и сам рано поседевший молодой еще майор напоминал этого хищника: еще в начале войны он горел в самолете, с тех пор лицо его покрывали пигментные пятна от ожогов.

Майор Волин запросил выруливание на линию предварительного старта и взлет. Руководитель полетов дал «добро» на взлет. Александр двинул вперед рычаг управлением двигателя и рычагом управления шагом винта подобрал оптимальную взлетную мощность. Поле выгоревшей на солнце травы рванулось навстречу, самолет подпрыгивал и раскачивался на мелких выбоинах и кочках. Постепенно толчки стали реже, Волин чуть добрал ручку на себя, и «кобра» оторвалась от земли. Летчик убрал шасси, на приборной доске вместо зеленых зажглось три красных огонька.