Шпион по призванию - Деннис Уитли

— Неужели дворянство никак не может улучшить положение? — спросил Роджер. — В Англии все, кто владеет землей, независимо от ее размера, считают себя обязанными защищать работающих на этой земле. Помещик, позволяющий приходить в негодность жилищам своих арендаторов или допускающий, чтобы крестьяне его деревни голодали зимой, сразу теряет уважение соседей.

— Так было и здесь в добрые старые времена. Но теперь дворянство почти так же беспомощно, как крестьянство. Все доходы от земель уходят либо в Версаль в виде налогов, либо в карманы адвокатов и богатых городских торговцев. Одна десятая часть знати, обитающая при дворе и питающаяся лучшими объедками с его стола, живет в роскоши; остальные девять десятых существуют на доходы с поместий, которых едва хватает на содержание родового замка. Они горды, высокомерны, ограничены в кругозоре и цепляются за свои привилегии, утратив и желание, и возможность помогать крестьянам.

— Должно быть, страна и в самом деле дошла до критического состояния. Тем более меня коробит, когда мы отбираем сбережения несчастных крестьян.

— Не стоит беспокоиться, — подумав, сказал доктор, — скоро мы отправимся дальше на юг — в Бретань. Эта древняя провинция — одна из немногих во Франции, где поместья еще соответствуют своему предназначению. Более того, тамошнее дворянство никогда не чувствовало себя обязанным королевскому двору, поэтому и богатые и бедные среди них редко покидают свои владения. Не скажу, что ты найдешь бретонских крестьян зажиточными, но по крайней мере о них заботятся лучше, чем в деревнях, которые мы посещали до сих пор.

На следующий день, пополнив запасы мазей, бальзамов и прочих необходимых снадобий в Кане, они двинулись на юго-запад через Вир и Авранш в направлении Бретани, а 20 сентября уплатили пошлину за въезд в провинцию. Несмотря на расходы в Кане, казна партнеров увеличилась до сорока луидоров, частично в результате нескольких приватных консультаций, данных доктором пациентам после наступления темноты.

Роджер больше не принимал участия в этих малоприятных беседах. Они внушали ему отвращение, а кроме того, он пришел к выводу, что в этом нет особого смысла, так как знал, сколько подобных посетителей доктор принимает каждый вечер и сколько приблизительно денег ему удастся из них вытянуть. Более того, теперь Роджер чувствовал уверенность, что старший партнер может попытаться его обмануть только во время их пребывания в городе, где страсть к коньяку способна одержать верх над лучшими чувствами старика.

Перейдя границу провинции, они направились на юг в сторону Рена, намереваясь сделать широкий круг по Бретани, пополнив запас лекарств в ее столице.

Как и предсказывал доктор, Роджер нашел бретонских крестьян куда более сытыми и смышлеными, чем их северные соседи. Они проявляли больше независимости, а временами даже прерывали речи великого Аристотеля Фенелона критическими замечаниями, подвергая сомнению его энциклопедические знания и безмерную мудрость. Иногда появлялся деревенский священник и прогонял незваного благодетеля, называя его безбожником и шарлатаном. Но, несмотря на это, бретонцы оказались доверчивыми людьми, и их женщины охотно приобретали косметику доктора, поэтому, когда 5 октября компаньоны прибыли в Рен, у Роджера было пятьдесят четыре луидора, которые он хранил за поясом, как ранее драгоценности Джорджины — в специальном длинном мешочке, обернутом вокруг талии.

В Рене партнеры направились в «Дю Геклен» — хорошую гостиницу с видом на Марсово поле. Прибыв в город утром, они успели насладиться отличным завтраком, во время которого Роджер, однако, заметил, что его компаньон странно молчалив.

Закусив, они, как обычно в крупном городе, отправились на прогулку, дабы доктор мог показать Роджеру исторические достопримечательности. Когда они шли к собору Святого Петра, старик все еще оставался необщительным, поэтому Роджер спросил, хорошо ли тот себя чувствует.

— Хорошо, но я немного обеспокоен, — ответил доктор.

— Чем? — осведомился Роджер.

— Надеюсь, это окажется пустяком, но не заметил ли ты человека в сером костюме, который сидел один в столовой за маленьким столиком слева от камина, — высокого тощего субъекта с рыжими волосами и кислой физиономией?

— Да, — кивнул Роджер, — я обратил на него внимание из-за странной бледности его лица. Он в общем не урод, но в его маленьком рте и глазах с тяжелыми веками, которые он отводил в сторону каждый раз, когда я на него смотрел, было что-то отталкивающее. Кто он такой?

— Его зовут Жозеф Фуше[61]. Он светский проповедник Ораторианского ордена[62]и уроженец Нанта. Его отец, по-моему, был капитаном корабля и оставил ему маленькое имение в Бретани и плантацию в Сан-Доминго, так что этому человеку незачем зарабатывать на жизнь. Тем не менее его интересуют полицейские дела, и он для забавы играет роль то частного сыщика, то осведомителя. Поэтому я с ним и столкнулся.

— А вы тут при чем? — спросил Роджер, у которого появились дурные предчувствия.

— Я был в Нанте в конце прошлой зимы, и… э-э… мои финансы почти иссякли. Поэтому я взялся за… один трудный случай, и больная умерла. К сожалению, у нее оказались состоятельные родственники, и месье Фуше в качестве их друга взялся расследовать дело. Он вышел на меня, вытянул кое-какие признания, и на основании его информации полиция выдала ордер на мой арест.

— Да, вас загнали в угол. Как же вам удалось выкрутиться?

Доктор вздохнул:

— Пожертвовав солидной суммой. Как тебе, возможно, известно, полицейские агенты почти поголовно продажны. Я подкупил агента, которого прислали арестовать меня, и получил возможность бежать. Но должен признаться, что расстроен новой встречей с месье Фуше.

— Понимаю ваше беспокойство, — сказал Роджер, — но все же не думаю, что вам следует опасаться этого месье Фуше. Судя по вашим словам, в подобных делах этого человека интересует только сам процесс расследования. А если так, то в вашем случае он уже получил все, что могло его удовлетворить.

— Возможно, я испугался без причины, но ордер на мой арест, должно быть, все еще существует. Если месье Фуше окажется мстительным…

— Черт возьми! — воскликнул Роджер. — Все это случилось давно, мы находимся далеко от Нанта, и я думал, что вам ничего не грозит. Но вы полагаете, что он может донести в полицию Рена и вас арестуют?

— Сделай он это — и мне не спастись от виселицы.

— Тогда мы должны как можно скорее покинуть Рен, — решительно заявил Роджер.

— Он мог не узнать меня, — заметил доктор. — К тому же, возможно, я несправедлив к нему, полагая, что, не имея со мной личных счетов, он станет преследовать меня с такой мстительностью.