Шпион по призванию - Деннис Уитли

Доктор признал, что в этом есть здравый смысл, так как зима — скверное время для странствующих лекарей, и чем больше они заработают при хорошей погоде, тем чаще смогут отдыхать, когда дожди и бури превратят дороги в трясину.

Во второй половине дня, чтобы не оставаться в душном городе, они отправились на луг, откуда виднелись шпили нормандских церквей, и прилегли отдохнуть на солнце.

Подремав немного, доктор спросил Роджера, нравится ли ему теперешняя жизнь и не хочет ли он сделать их партнерство постоянным.

— Очень нравится, — ответил Роджер, — и я рад тому, что повстречал вас, но как только накоплю достаточно денег, чтобы обеспечить себе на какое-то время независимое существование, намерен вернуться в Англию.

— Но не будь у тебя таких планов, ты хотел бы остаться со мной? — настаивал доктор.

Роджер сильно привязался к старику и, зная, что подобная жизнь никогда не сможет удовлетворить его честолюбия, не хотел оскорблять чувства своего компаньона.

— Мы отлично ладим, и мне будет жаль расставаться с вами, — ответил он. — Пусть мы дурачим одних людей и подвергаем опасности других, продавая им сильнодействующие снадобья, все равно пользы приносим значительно больше. Тем не менее кое-что меня печалит.

— Что?

— Та нужда, в которой пребывают люди, за чей счет мы живем. Они забиваются, как животные, в шаткие хижины, где протекают крыши, а в окнах часто нет стекол, препятствующих ветру и холоду. Мне зачастую стыдно брать у них последние жалкие су.

— Не стану оспаривать, что они бедны, — отозвался доктор, — но большинство из них не настолько нищие, как ты думаешь, а не чинят крыши и не вставляют стекла совсем по другим причинам. Как ты, должно быть, заметил, по воскресеньям и на праздники деревенские женщины одеваются куда лучше, чем отправляясь работать в поле. Их полосатые юбки и кружевные чепцы стоят немалых денег, а многие носят золотые цепочки и крестики, так что они вполне в состоянии истратить несколько су на хорошую мазь.

— Почему же тогда они живут в таких жалких условиях?

— Все дело в taille, мой юный друг, самом нелепом из налогов, что когда-либо взимало это правительство дураков. Королевские интенданты собирают с каждой деревни сумму, которую, по их мнению, она в состоянии выплатить, а деревенские синдики, нравится им это или нет, вынуждены требовать деньги у крестьян, в свою очередь облагая налогом каждый дом по своему усмотрению — не по действительному благосостоянию его хозяев, а просто по тому, сколько, как им кажется, удастся из них выжать. Таким образом, каждый человек облагается налогом, который устанавливают, исходя из его образа жизни, поэтому и старается выглядеть как можно беднее, чтобы платить меньше. Таким образом они не только создают себе трудности, терпеть которые при других обстоятельствах не было бы надобности, но и болезненно ударяют по интересам страны, так как крестьяне оставляют большую часть своей земли невозделанной из страха, что обильный урожай увеличит взимаемый с них налог.

— Какая невероятная глупость! — воскликнул Роджер. — Но почему дворяне — крупные землевладельцы — не обратятся к королю и не добьются изменения налога?

Доктор покачал головой:

— Дворянство во Франции все еще сохраняет привилегии. Вопреки справедливости знатные люди освобождены от налога и до сих пор обладают монопольными правами на охоту и установку капканов, но за последние десятилетия они утратили всякое влияние на управление страной. Великий кардинал де Ришелье уничтожил власть феодальных сеньоров, а великий монарх[56]довершил этот процесс, заставив их покинуть свои поместья и вести праздную жизнь при его дворе в Версале, дабы создать пышный фон для собственной персоны. С этого времени управление государством почти полностью перешло в руки королей, которые мало знают о состоянии дел, так как руководствуются советами клики алчных фаворитов и министров финансов, изо всех сил старающихся выколотить деньги из налогоплательщиков.

— Да, они здорово запутали положение, — заметил Роджер. — В Англии ни дворянство, ни народ не стали бы мириться с таким бездарным правлением. Сто сорок лет назад нашему королю отрубили голову по куда менее значительному поводу.

— Королю Карлу[57]отрубили голову не дворяне и не народ, — мягко поправил доктор. — Это сделала буржуазия — адвокаты и богатые торговцы. И здесь произойдет то же самое, если недовольство выйдет из берегов. Крестьянство слишком апатично и запугано, чтобы восстать; аристократия, взбунтовавшись, потеряет все и ничего не приобретет. Но в городах много денег, а деньги порождают честолюбие и зависть к привилегиям правящей касты. За последние годы книги стало читать все больше людей, и сочинения господ Кене[58], Мирабо[59], Морелли[60]и Жан-Жака Руссо распространили повсюду призывы к равенству. Но те, кто кричит об этом громче всех, имеют в виду не равенство крестьян с ними, а равенство их самих с аристократией.

— Неужели у вас нет парламентского большинства, как в Англии, которое может навести порядок, не потрясая страну мятежами?

— У нас нет парламента в вашем понимании, куда народ выбирает своих представителей. Есть местные парламенты, которые мы называем штатами. Каждый из них состоит из трех палат — для церкви, дворянства и третьего сословия, состоящего из представителей городских корпораций и торговых гильдий, но их функции ограничены провинциями. Правда, раньше они посылали своих представителей в Париж заседать в Генеральных штатах и давать советы королю, когда в государстве назревал кризис. Но Генеральные штаты не собирались уже почти сто семьдесят лет. В последний раз это было в 1614 году, а с тех пор монархия стала настолько всемогущей, что игнорирует их. Что до провинциальных штатов, то по той или иной причине большинство их не действует уже многие десятилетия, и только штаты Артуа, Фландрии, Бургундии, Бретани и Лангедока продолжают собираться регулярно.

— Как же тогда осуществляется управление королевством? — спросил Роджер. — Если дворянство не играет никакой роли, а штаты, о которых вы говорили, при последнем издыхании, как может король, окруженный плохо информированными ничтожествами, знать, что происходит с его подданными?

— Увы, он этого не знает, хотя говорят, будто у него самые добрые намерения. Теоретически он управляет через губернаторов провинций, но все они — родовитые вельможи, которые живут в роскоши при дворе на доходы, приносимые их должностью. Фактически страной управляют интенданты, назначенные генеральным контролером финансов. Большинство из них толковые выскочки, но их единственная забота — набить карманы за счет короля и народа.