Выживший. Роман о мести - Майкл Панке

6 декабря 1823 года

Гласс, раздетый догола, жался как можно ближе к костру. Держа руки над огнем, он пытался набрать ладонями побольше тепла – и прижимал горячие ладони к плечам или бедрам. Согреть получалось лишь кожу, и то ненадолго: ледяная вода Миссури успела выстудить тело основательно.

Одежда висела вокруг костра на прутьях, воткнутых в землю. Штаны из оленьей кожи, пропитанные водой, обещали высохнуть не скоро, зато хлопковая рубаха была почти сухой.

От места нападения Гласс успел проплыть почти милю. Пробираясь кроличьей тропой в заросли ежевики, он надеялся, что более крупный зверь сюда не полезет. Здесь, среди спутанных ив и нанесенных рекой бревен, он принялся мрачно подсчитывать раны и убытки.

По сравнению с прошлым разом он оказался почти богачом. Несколько синяков и ссадин от сражения на берегу и бегства по реке, на руке след от пули, содравшей кожу. Старые раны хоть и ныли от холода, но болели не больше прежнего. Значит, нападение арикара он пережил благополучно – разве что оставался ощутимый риск замерзнуть до смерти. Перед глазами временами мелькали Доминик и Ла Вьерж, лежащие вместе на берегу, – Гласс, как мог, гнал эту картину из памяти.

Из вещей главной потерей был пистолет. Намокшую винтовку оставалось только высушить. Нож сохранился, сумка с огнивом тоже. Уцелел и топор – им-то Хью и стругал щепки на растопку. В надежде, что порох не отсырел, Гласс открыл рог, вытряхнул несколько порошинок на землю и поджег – порох вспыхнул, распространяя вокруг запах тухлых яиц.

Большая сумка осталась в прежнем лагере – в ней запасная рубаха, одеяло и рукавицы, там же нарисованная от руки карта с притоками верхней Миссури и ориентирами местности (впрочем, карту было не жаль: Хью все равно знал ее наизусть). По сравнению с прошлым разом Гласс чувствовал себя относительно сносно экипированным.

Он накинул на себя хлопковую рубашку – хоть и влажная, она все-таки защищала от холода больное плечо. Костер он поддерживал целый день: рискуя тем, что дым его выдаст, он все же предпочел тепло. Пытаясь отвлечься от мыслей о холоде, он взялся сушить, чистить и смазывать винтовку (баночка жира сохранилась в сумке). К ночи и одежда, и винтовка были готовы.

Гласс прикинул было, не передвигаться ли только по ночам: поблизости рыскали те же арикара, что напали на лагерь, и сидеть на месте, пусть и в безопасных зарослях, ему не хотелось. Однако брести в безлунные ночи по обрывистому берегу Миссури тоже было опасно. Приходилось ждать утра.

В сумерках Гласс снял просохшие вещи и оделся, затем вырыл неглубокую прямоугольную яму рядом с огнем, палками перетащил в нее два раскаленных камня из костра и прикрыл их тонким слоем земли. Бросив в огонь еще дров, он лег на теплую землю поверх камней. Сухая одежда, тепло, огонь и крайняя усталость сделали свое дело – Хью уснул почти сразу.

* * *

Пустившись в дальнейший путь вверх по Миссури, Гласс поначалу задавался вопросом, что делать с миссией Ланжевена – посланника Кайовы для переговоров с арикара. Поразмыслив, Хью решил, что Ланжевену он в этом не наследник. С Бразо он договаривался на должность охотника при отряде и честно ее исполнял. Можно ли считать отряд Лосиного Языка выразителем воли всех арикара – Хью не знал, да и знать было незачем: даже заручись он обещанием от арикара, в форт Бразо он возвращаться не собирался. Собственные дела были куда срочнее.

Гласс знал, что манданские земли лежат где-то поблизости, и хотя манданы слыли мирным народом, он не знал, изменился ли их настрой после союза с арикара. Кроме того – если арикара живут у манданов, то неизвестно, как те отнеслись к арикарскому нападению на каноэ французов, и выяснять это Гласс не собирался. В десяти милях от манданских земель, вверх по Миссури, стоял небольшой торговый форт Талбот: Гласс рассудил, что лучше направиться к нему напрямую, не заходя к манданам. Оружие у него есть, а остальное – вроде одеяла и рукавиц – подождет до форта.