Выживший. Роман о мести - Майкл Панке

Потрескивал костер, отбрасывая за спину Луи пляшущие тени, шепот реки вторил рассказу, будто подтверждая правдивость истории.

– В ту ночь, когда Изабель не пришла домой, ее отец и братья пошли искать ее в поле. Нашли ее следы и следы коня, увидели, что она села на коня и тот унес ее в реку. Обыскали реку вверх и вниз по течению, никого не нашли. На следующий день все мужчины деревни взяли свои каноэ и тоже стали искать. Все поклялись не возвращаться на поля, пока не отыщут бедную Изабель. Но ее так и не нашли. Вот так, месье Гласс, мы и стали вояжерами. По сей день ищем бедную Изабель.

– Где Шарбонно? – спросил вдруг Ланжевен.

– Что значит «где Шарбонно»?! – возмутился Ла Вьерж. – Я тут о пропавшей девице, а ты мне о пропавшем старике?

Ланжевен не ответил, и Ла Вьерж ухмыльнулся:

– Malade comme un chien[13]. Надо его позвать. – Приставив руки ко рту, Луи повернулся к ивняку и заорал: – Шарбонно, не волнуйся! Мы пришлем Профессора подтереть тебе зад!

Туссен Шарбонно сидел на корточках, голым задом в сторону кустов, – сидел давно, так что начали затекать ноги. С самого форта ему нездоровилось: наверняка виной всему стряпня, которую подавали у Кайовы. От костра неслись издевательские крики Ла Вьержа, которого Шарбонно уже почти ненавидел.

Хрустнула ветка.

Шарбонно подскочил, одной рукой хватаясь за пистолет, другой натягивая кожаные штаны, – ни то ни другое ему не удалось: пистолет упал на землю, штаны свалились до щиколоток. Он вновь попытался схватить пистолет – штаны не пустили, Шарбонно растянулся на земле, стукнувшись коленом о булыжник. Застонав от боли, он скосил глаза. По берегу шел лось.

Шарбонно, выругавшись, вернулся к прерванному занятию, морщась от новой боли в ноге.

К приходу в лагерь раздражение успело перерасти в злобу, и при виде развалившегося на бревне Профессора, в бороде которого застряла каша, он не выдержал.

– Ну и свинья ты, кто так ест?

Ла Вьерж глянул на Профессора поверх трубки.

– Не знаю, Шарбонно. В каше на бороде так хорошо отражается огонь от костра – прямо как северное сияние.

Ланжевен и Доминик расхохотались, Профессор по-прежнему жевал, не обращая внимания на шутки. Шарбонно взъярился еще больше.

– Эй ты, идиот, шотландский олух, ты хоть слышишь, что тебе говорят?

Профессор продолжал невозмутимо жевать кашу, как корова жвачку.

Шарбонно криво улыбнулся – упускать такую возможность он не собирался.

– А что у него с глазом?

Вступать в разговор с Шарбонно никто не спешил, все молчали. Наконец Ланжевен ответил:

– Выбили в драке. В Монреале.

– Жуть. Каждый раз вздрагиваю, как вижу. Таращится на меня этой штукой целый день.

– Слепой глаз не может таращиться, – ответил Ла Вьерж, который успел привыкнуть к Профессору или, по крайней мере, зауважать его умение управляться с веслом. Да и Шарбонно он не жаловал: ворчание старика переводчика успело утомить его раньше, чем лодка миновала первый речной поворот.

– А я говорю – таращится, – не отступался Шарбонно. – Как будто из-за угла подглядывает. И не мигает никогда. Не понимаю, как глаз не пересохнет.

– Даже если глаз и видел бы – на тебя, Шарбонно, и глядеть-то незачем.

– Мог бы и повязкой закрыть. А то дождется – я сам ему глаз замотаю.

– Ну и замотай. Хоть чем-то полезным займешься.

– Я тебе не мальчик на побегушках! – взвился Шарбонно с пеной у рта. – Еще порадуешься мне, когда арикара придут за твоим скальпом! Да я тропы зарубками отмечал вместе с Льюисом и Кларком, когда ты еще пеленки пачкал!

– Заткнись уже! Еще слово про твоих Льюиса и Кларка – и я пущу себе пулю в лоб. А лучше – тебе в лоб! То-то все порадуются.

– Ça suffit![14]– не выдержал Ланжевен. – Прекратите. Впору вас обоих застрелить, да только вы мне еще понадобитесь.

Шарбонно торжествующе хохотнул.

– Не расслабляйся, Шарбонно. Нас мало, и бездельничать тут некогда. Будешь делать то же, что и остальные. Можешь начать прямо сегодня – караулишь лагерь с полуночи до рассвета.

На этот раз хохотнул Ла Вьерж. Шарбонно отошел от костра и, бормоча что-то об экспедиции и походах, принялся раскладывать постель под каноэ.

– А почему это он сегодня под лодкой спит? – возмутился Ла Вьерж.

Ланжевен раскрыл было рот для ответа, однако Доминик не дал ему вмешаться.

– Оставь, пусть его.