Орел в песках - Саймон Скэрроу

Священник покачал головой и показал на толпу.

— Вряд ли их устроит обещание римлянина.

— Мне плевать. Мы никого не отдадим. Уговори их разойтись, пока мои люди не начали.

Священник пристально посмотрел на римского офицера:

— Вас не выпустят, пока не отдадите солдата.

— Посмотрим, — прорычал Пармений.

Катон кашлянул и указал куда-то над толпой.

— Взгляни наверх.

С крыш окружающих площадь домов на римлян смотрели жители, сжимая в руках пращи — оружие для охоты у иудейских крестьян.

— Видимо, придется пробиваться с боем, — тихо сказал Катон.

— Нет, если отдадите солдата, — настойчиво повторил священник, незаметно кивнув в сторону толпы. — Они требуют этого. И тогда уйдете. С заложниками.

— И позволить разорвать нашего человека на куски? — Катон покачал головой.

— Его жизнь, римлянин, против сотен жизней твоих и моих людей.

Катон не видел выхода из тупика. Значит, будет схватка. Он нервно сглотнул и почувствовал, что сердце забилось быстрее.

— Проклятье, — прошипел сквозь сжатые зубы Пармений. — Придется отдать солдата.

Катон повернулся в изумлении.

— Ты что?! Это невозможно.

— Мы застряли в сердце деревни, Катон. Я уже видел такое в Иерусалиме. Начался бунт, мы загнали жителей в старый город, а они обстреливали нас со всех сторон и сверху. Мы потеряли десятки людей.

— Не смей! — в отчаянии воскликнул Катон.

— Придется. Как сказал священник, одна жизнь против многих.

— Нет! Он всего лишь разорвал свиток. И всё.

— Но не для священника и остальных. — Пармений ткнул пальцем через плечо. — Если не отдадим солдата, придется пробиваться с боем и здесь, и всю дорогу до форта. Как только об этом станет известно, будь уверен — поднимутся все деревни в округе. Баннус за несколько дней соберет целую армию. Или так, или отдать солдата.

Священник кивнул. Катон хотел возразить, но ветеран был прав: не оставалось никакой возможности спасти Кантия, не начав кровавую бойню.

— Хорошо, пусть, — согласно кивнул Катон.

Пармений повернулся к солдатам.

— Кантий! Выйти из строя!

Возникла короткая пауза, затем солдат протиснулся через шеренгу овальных щитов. Он нерешительно подошел к двум центурионам и священнику, который глядел с неприкрытой враждебностью, и встал смирно.

— Командир!

— Ты освобождаешься от обязанностей, солдат. Сдай оружие.

— Командир? — недоверчиво переспросил Кантий.

— Положи щит и отдай мне свой меч. Живо, — резко добавил Пармений.

Чуть помедлив, Кантий опустил щит на землю, вытащил из ножен меч и вручил его, рукоятью вперед, командиру. Пармений сунул клинок под мышку и стукнул жезлом по земле.

— Стоять смирно! Не двигаться, пока не прикажу.

Кантий вытянулся, глядя прямо перед собой и недоумевая, что происходит. Катона охватила болезненная жалость к солдату. Пармений пихнул его локтем.

— Веди колонну. Из деревни — и как можно быстрее. Я догоню.

Катон кивнул, желая оказаться подальше от этого места. Он поспешил к своей лошади, неуклюже вскарабкался в седло и отдал приказ колонне двигаться с площади. Сначала толпа стояла неколебимо, загораживая дорогу, по которой двигались римляне. Всадники во главе колонны постепенно приблизились к молчаливой толпе. Священник прокричал что-то людям, и они с хмурыми лицами подались в стороны, пропуская голову колонны. Катон подождал, когда проедет последний всадник, и занял место впереди штандарта, во главе пехоты.

— А что будет с Кантием? — раздался голос.

Катон резко повернулся и закричал:

— Молчать! Оптион, запиши имя следующего, кто хоть слово пикнет. Его выпорют, как только вернемся в форт!

Солдаты шагали, опасливо посматривая на толпы у обочин. Жители вызывающе глядели в ответ, пылая ненавистью, но не предпринимали ничего опасного. Покинув площадь, Катон старался не смотреть вверх, на фигуры на крышах. Пармений был прав. Начнись схватка — римляне оказались бы, словно крысы в ловушке, под градом камней и не в силах ответить. Катон поежился от этой мысли, потом сел ровнее и стал смотреть перед собой, чтобы не выглядеть испуганным.

Когда колонна оставила деревню, Катон направил лошадь на обочину и приказал центуриону, командующему пехотой:

— Веди их по дороге вон туда. Я подожду Пармения.

— Слушаю, командир.

Солдаты промаршировали мимо Катона. Центурион уставился на деревню. Толпа больше не молчала; хор злобных криков раздавался над площадью, и Катон желал только, чтобы ветеран поторопился и покинул это место. Как раз когда молодой центурион сжал поводья и собрался поскакать на розыски, послышался глухой стук копыт, и из переулка показался Пармений на лошади. Плетеная кольчуга свисала с луки седла, щит был закреплен на ремне. Пармений, с угрюмым лицом, едва заметил Катона и двинулся за колонной, которая ушла еще недалеко. Катон поехал следом. Добравшись до гребня невысокого холма, на который Катон указывал центуриону, оба офицера остановились и посмотрели на центр деревни.

Сначала Катон разглядел только плотную массу темных голов и ермолок; люди с ожиданием смотрели на синагогу. Он тихо спросил:

— Что они сделали с Кантием?

— Я не стал дожидаться развязки. Священник и его люди схватили его, как только я уехал. — Пармений опустил глаза. — Он умолял не бросать его.

Катон не нашелся, что ответить.

Из деревни послышался рев. На крыше синагоги появилась небольшая группа людей в длинных свободных рубахах, в которых ходили местные. В центре корчился человек в красной тунике римского солдата.

— Это Кантий! — крикнул кто-то, и солдаты начали оборачиваться.

— Молчать! — прогремел Пармений. — Заткнуть рты, глаза вперед, продолжать движение!

Вдали послышался тонкий пронзительный крик, и толпа снова ответила ревом. Катон оглянулся и увидел, что Кантию связали руки за спиной и содрали с него тунику. Обнаженный солдат стоял над толпой. Один из местных подобрал что-то с крыши — солнце ярко блеснуло на изогнутом лезвии. Серп, понял Катон. Человек взмахнул серпом и резким движением провел вдоль живота римского солдата. Кровь и кишки брызнули из тела Кантия и выплеснулись на стену синагоги, оставив яркое алое пятно на белой стене. Толпа испустила дикий, восторженный вопль, эхом прокатившийся по склону, и Катон почувствовал, как желчь подступила к горлу.

— Поехали, — хрипло сказал Пармений. — Мы видели достаточно. Едем. Прежде чем стемнеет, нужно добраться до следующей деревни.

— До следующей деревни? — Катон покачал головой. — После этого? Лучше вернуться в форт и доложить Скрофе.