Завещание мессера Марко - Валентин Пронин

– Почему сразу обратно не прибежал? Другой приказ получил бы. Сам баскак сюда едет. Караван из Тебриза велел не пускать на майдан – проверять будет.

На арбе, окруженной узкоглазыми всадниками, сидел, блистая перстнями и парчовым халатом, важный татарин с жирным безбородым лицом. Слуги бежали по обе стороны от него, поправляя шелковые одеяла и подсовывая ему под локти подушки.

За баскаком на спокойных мулах ехали писцы с чернильницами и свернутыми в трубки бумагами. Скрипели длинной вереницей приготовленные для сбора пошлины пустые арбы.

Воины выстроились двумя рядами – татарский конный отряд и грузины-стражники со своим начальником.

Смотрители принялись измерять, взвешивать и осматривать персидские товары. Гулко лопались волосяные веревки, с треском вспарывали тюки. У купцов задрожали руки и крашеные бороды.

В это время степенно подошел старик в черной монашеской рясе и клобуке, с кипарисовым крестиком на груди. Поклонившись сидевшему на нескольких одеялах важному татарину, он сказал:

– Мир и благоденствие, здоровье и удача да пребудут с тобой, достойный господин. Позволь мне, смиренному служителю Бога, встретить нищих посланцев нашего монастыря, вернувшихся после паломничества в святые места. Если Господь позволил, то они, должно быть, прибыли с этим караваном.

Баскак прожевал подрумяненную в бараньем сале лепешку, отхлебнул из чаши холодного мацони и, подняв короткий палец, произнес назидательно:

– В завещании великого воителя, чье имя непроизносимо, говорится, что следует щадить и награждать всех шаманов, мулл, дервишей и попов, чтобы они просили своих богов и свирепых духов-мангусов не вредить доблестным монгольским воинам и всюду посылать им удачу. Я разрешаю тебе, почтительный старик, подойти к каравану и найти своих монахов.

Тревожно вглядываясь в лица путников, старик в черной рясе шел вдоль длинного ряда верблюдов. Сторонясь смотрителей, теребивших купеческие тюки, он столкнулся с юношей, одетым в выгоревший рваный халат.

– Не узнал меня, отец Илларион? – шепнул юноша.

– Гаумарджос, сын мой. А где остальные?

– На обратном пути все погибли, отец Илларион.

– О, Иисусе и кватахевская Божия Мать!

– Слушай, отец Илларион, – торопливо зашептал юноша, – франкские рыцари, к которым мы ехали, оказались холодными, как камни, и упрямыми, как ишаки. Большой крест на своих плащах носят, в сердцах же у них нет креста! И страдания христианского народа им безразличны! Не добившись у них желаемой помощи, мы решили вернуться, но в Сирийской пустыне окружили нас хмурые агаряне и отвели в палатку к своему эмиру. Что делать? Мы признались, что посланы искать союза против бесчеловечных мугалов. Агарянин отнесся к нам милостиво. Он сказал, что его повелитель, великий султан Египетский, враг кровожадных псов и, наверное, снизойдет к мольбам несчастных жителей Гурджистана. Ответ и решение султана привезет в монастырь армянский купец Месроп.

– Как же погибли праведники?

– На границе Персии конные мугалы напали на сопровождавших нас воинов эмира, и началось сражение. Стрелы и сабли погубили смиренных иноков, только мне удалось спрятаться в зарослях терновника. Много дней я брел через степи и горы, прося подаяния в деревнях, пока не добрался до Тебриза. Там я нанялся погонщиком и присоединился к этому каравану. Не скоро я приду к тебе в монастырь, отец Илларион, потому что должен помочь хозяину распродать все товары…

– Благословение Господне над тобой.

Трое людей в грубой и грязной одежде остановили монаха.

– Отец священник носит распятие Христоса… Мы тоже христиане, понимаешь? Далеко ехали, много-много фарсанг… – Никколо Поло с трудом вспоминал греческие слова, которые знал в молодые годы, живя с братом в Константинополе.

– Вы греки? – спросил монах.

– Нет, не греки. Еще дальше… есть город святого Маркоса…

– Если вы говорите по-персидски или по-татарски, я скорее пойму вас. Мне приходится посредничать между ханскими чиновниками и причтом митрополита.

Венецианцы улыбнулись сквозь пыль, покрывавшую их всклокоченные бороды и бронзовые морщины.

– Почтенный отец, помоги бедным путникам устроиться на отдых, накормить слуг и скотину, – сказал Марко по-татарски.

Илларион пригласил венецианцев следовать за ним.

Когда они подошли к передней арбе, баскак, сопя и жмурясь от удовольствия, грыз кривыми зубами сладкие козинаки. Он высоко поднял щетинистые брови над заплывшими щелками глаз:

– Ты не встретил своих монахов, старик? Еще не вернулись? А кто эти оборванцы со слугами монгольской крови и пятью верблюдами, навьюченными товаром? Просят устроить их на монастырском подворье? Я разрешаю пропустить их, если они уплатили положенное великому хану и милостивому хану Газану, а также десятую часть на прокормление наших доблестных воинов.

– Мы все исполнили, светлейший господин, – почтительно сказал Никколо, – и раздали стражникам у ворот куски плотной ткани на рубахи. Нам сказали, что таков здешний обычай…

Поклонившись, Илларион с достоинством зашагал прочь. За ним слуги венецианцев вели облегченных татарами верблюдов, и в молчании ехали на ослах Никколо, Маффео и угрюмый сорокалетний Марко.

Баскак посмотрел им вслед, покачал головой, пощелкал языком и подозвал низенького человека с козлиной бородкой и острыми скулами. На нем болтался вымазанный навозом рваный халат, а облезлая и засаленная папаха натянута на уши.

– Эй, Забан, ты видел когда-нибудь таких странных купцов? – тихо спросил баскак.

– Твое внимание безошибочно, господин.

– Но пять верблюдов, навьюченных тканями, немалое имущество для таких бедных с виду людей…

Низенький хихикнул, показав черные зубы.

– У широкобородого, что так почтительно отвечал тебе, под обтрепанным рукавом золотой браслет с рубином, стоимостью значительно большей, чем верблюды с вьюками.

– Что же ты молчал, вонючий хорек?!

– Ты не приказывал мне говорить, господин. Но они пошли за монахом Ларионом, я знаю, где их найти.

– Крепко следи за ними. Открой шире глаза и уши, если не хочешь для себя огорчений. Эти люди не те, за кого себя выдают. Надо узнать, кто они на самом деле. Ступай, презренный!..

– Еще раз выслушай меня, господин, – извиваясь и прижимая тощие руки к животу, взмолился шпион. – Среди погонщиков каравана есть один подозрительный юноша. Прикажи взять его и прижечь ему пятки раскаленным железом. Пусть он скажет, о чем шептался с ним хитрый старый монах Ларион? Видишь, господин, хорек Забан старается заслужить твое милостивое одобрение и свою черствую лепешку…

– Ты верный слуга и не останешься без награды. Эй, нукеры, следуйте за этим человеком и выполняйте все его приказания!